Всего дорога от Швеции до Британии заняла почти двое суток. С учетом остановки из-за германской подводной лодки мы и за них перевалили. Впрочем, самое главное, мы доплыли и все-таки ступили на твердую землю. В небе проще. Там ты сам управляешь полетом, а на море… Нужно полагаться на стальную посудину, на десятки других людей — неуютно. Впрочем, может быть, я немного пристрастен в этом вопросе.

Наша высадка прошла быстро и четко. Вот мы еще стоим на корабле, а вот наши ящики с самолетами уже закидывают в поезд на Великой Восточной железной дороге. Я даже порт не успел осмотреть, но даже так разница между Англией и той же Швецией бросалась в глаза. И вроде бы в Скандинавии был мир и нейтралитет, но люди там словно замерли, переключившись в режим ожидания. В Англии от этой безысходности не было и следа: было видно, что людям пришлось затянуть пояса, но в то же время они определенно собирались побеждать. И эта уверенность в себе внушала уважение.

— Что думаете? — я поделился с Мамаевым своими наблюдениями.

— Британия умеет воевать, — тот пожал плечами.

— Но неужели те же шведы настолько слабы духом?

— Мне кажется, они просто смирились с тем, что проиграли, когда война только началась.

— В смысле они ставили на мир, а любая война — это усиление тех, кто в мирной жизни ничего бы им не сделал?

— Ну да. А Британия умеет и торговать, и воевать. Иван Андреевич, вы же слышали, сколько всего нового появилось на островах за время войны? Умение создавать новое в самых сложных обстоятельствах — это один из признаков великой державы.

— Мы вроде тоже так можем.

— А то, — важно закивал Мамаев. — Иначе стали бы нас сюда звать.

От Харвича до Лондона мы доехали часа за полтора. Здесь же нужно было снова поработать ногами.

— Так, нам нужно на вокзал Паддингтон, — Мамаев сверился с купленным за целых полфунта путеводителем по столице. — Можно на метро, это под землей. Или снимем кэб?

— Кэб, — принял я волевое решение.

Сам бы я, конечно, не отказался посмотреть на первое в мире метро, которому только-только исполнилось пятьдесят, но с нашими ящиками таскаться под землей было бы не очень удобно. А мы все-таки приехали не развлекаться. Я попросил Мамаева найти извозчика, и минут через двадцать, обеднев еще на десять фунтов, мы со всеми нашими грузами весело катили на запад на стильном бензиновом «Юнике».

— А это нормально, что нас везет женщина? — тихо спросил у меня Мамаев.

— Призыв же, — ответил я. — Мужчины в армии, а женщины заменяют их там, где могут.

К этому моменту взгляд начал замечать и другие следы военного времени. Вот в лавке в самом центре люди покупают продукты не за деньги, а по талонам. Вот всего в десятке километров от здания парламента хозяин квартиры лично таскает закупленные пораньше и хоть немного подешевле дрова. Или плакаты с лордом Китченером. Военный министр в белой фуражке и с огромными усами указывает на любого замершего перед листовкой пальцем. И слова: в самом верху — «британцы», чуть ниже — «ты» (да, ты) огромными буквами, «присоединяйся к армии» — чуть поменьше, и «боже, храни короля» — просто чтобы не забывали. Кажется, было что-то еще, совсем мелкое, но на ходу было уже не разглядеть.