Я потянул РУС на себя, набирая еще где-то сотню метров, что позволяли мне низкие облака. Тут же попал под пару турбулентных потоков, к которым обычно стараются не соваться, но не страшно. На высоте, на скорости пока получалось с ними справляться. А немец был все ближе. Видит или не видит меня? Я продолжал сокращать дистанцию и подбирать идеальную дугу для захода сверху. Он же, словно слепой котенок, продолжал лететь по прямой.

Слишком просто.

Вроде бы и нечего немцам пока бояться в небе, но… Ненормально так подставляться! Я закрутил головой — чисто, больше никого рядом не было. Выдохнул, потянул рычаг, поднимая пулемет в боевую позицию. «МИК» сразу же немного затрясло, но я сразу же повел РУС вперед. Минус высота, плюс скорость, все лишнее перестало иметь значение, и я приготовился ловить «Фоккер» в наш допотопный прицел. Как показали расчеты, когда башка немца будет размером с этот круг, примерно тогда он и окажется на линии стрельбы. Никаких случайностей, только наука.

Триста метров, двести, сто… Я считал расстояние, а потом, то ли от нервов, то ли чтобы самолет хоть немного меньше трясло, перестал дышать. Правая рука продолжала вести РУС, левая нащупала спусковую веревку. Осталось только потянуть… В этот момент в левом же зеркале, наклеенном на ветровой щиток, что-то мелькнуло. Плевать, мне всего-то пара секунд осталась, чтобы подбить гада. Я проигнорировал всё: инстинкты, голос разума, сотни историй, что слышал от деда и отца…

Вспомнил их, и призрачный голос, почему-то выбранный моим подсознанием для таких вот критичных моментов, резко вонзился в уши.

— Вниз!

В этот момент я не думал, а просто сделал то, что должен был. «МИК» резко нырнул, увеличивая градус пикирования со спокойных сорока где-то до шестидесяти. Самолет мгновенно затрясся, крылья завибрировали, и я чуть не пропустил, как слева от меня пролетела пулеметная очередь.

Это мы сегодня летели поодиночке, а вот враг, опережая время, снова поднял в воздух пару самолетов. Причем не просто поднял! Один летел, перетягивая на себя все возможное внимание, а второй держался в отдалении, прячась на фоне серых облаков, и готовился разобраться с любой мушкой, что не удержится заглянуть на огонек.

Мне же повезло дважды. Первый раз — когда я не стал убегать от «Фоккера», как сделал бы на моем месте любой другой разведчик. В итоге второй самолет, пытавшийся подловить меня именно на этом маневре, сначала запоздал. Второй же раз повезло, когда я все-таки поборол жадность и не стал идти до последнего, пытаясь накрыть врага. Затянул бы и точно бы получил очередь прямо в бочину.