Мы были живы.
Лялькин, казалось, пришёл в себя. Он с большим трудом сполз с камня, его ноги подкашивались. Как он вообще смог туда забраться?! Его глаза расширились от ужаса, когда он увидел тёмные, почти чёрные пятна крови на траве, которые говорили о том, что здесь произошла настоящая битва.
Я посмотрела на Арсения. Моё сердце всё ещё сильно колотилось, что я чувствовала его удары в висках. Я подошла к нему, протянула руку и коснулась его плеча.
— Ты… ты ранен, — прошептала я, пытаясь сдержать дрожь в голосе.
Арсений посмотрел на меня.
— Пустяки, — сказал он, и его голос был тихим, почти шёпотом.
Но его взгляд говорил о другом.
Глава 16 Мы не одни
День 4. Неизвестная реальность.
Лялькин молчал и дрожал. Он уселся у камня, облокотился на холодную каменную, плечи его слегка подрагивали, а по щекам текли слёзы, оставляя мокрые следы на грязном лице. Он тихо плакал — не навзрыд, не с причитаниями, а именно тихо, почти беззвучно, будто боялся привлечь внимание чего-то ещё более страшного, чем те волки.
Мне же было не до слёз и паники.
Арсений сидел голый по пояс, спиной ко мне, и я видела, как его мышцы напрягаются от боли. Рана на его плече была глубокой. Зубы волка прокусили кожу и плоть, оставив зияющий разрыв, из которого сочилась кровь. Я держала стерильную салфетку из аптечки и промывала рану. Салфетка быстро стала красной от крови.
— Держись, — сказала я тихо, хотя сама едва держалась.
Вода из фляги была тёплой, и я аккуратно поливала рану, смывая кровь и грязь. Арсений молчал, только изредка выдыхал сквозь зубы, когда я касалась особенно болезненных мест.
— Надо зашить, — сказал он, наконец хриплым от боли голосом.
— Я никогда этого не делала, — призналась я.
— Я знаю, — ответил он. — Но у нас нет выбора. Если не зашить, рана может загноиться. А здесь нет больниц.
Он повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах не было страха, только решимость и… доверие.
— Слушай внимательно, — сказал он. — Сначала своди края раны как можно сильнее. Потом возьми медицинский степлер и скрепи их. Предварительно вставь в рану тоненькую трубку-катетер, она нужна для дренажа. Все есть в аптечке.
Легко сказать. Мои руки тряслись так сильно, что я едва могла удержать салфетки. Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и собрала всю волю в кулак.
— Я справлюсь, — сказала я себе вслух.
Я свела края раны. Арсений только мычал от боли, а тело напрягалось под моими пальцами. Я прислонила степлер к коже и в нескольких местах скрепила края раны. Получилось шесть скоб, удерживающих разрыв на коже. Снизу из раны торчала тонкая, прозрачная трубочка, через которую сочилась кровь. Но не струилась, и это было хорошим знаком.