Я смотрела на лагерь, на костёр, на Тарг-Ракшаса, на старуху, на клетку с Лялькиным, и чувствовала, как решимость действовать побеждает мой страх.
Где Воронов? Что он узнал и когда он вернётся? Я ждала. Ждала его возвращения. Ждала рассвета.
Глава 20 Спасение Лялькина
День 11. Неизвестная реальность.
Воронов вернулся под покровом темноты. Его силуэт почти бесшумно появился на фоне звёздного неба. За ним по пятам следовала тёмная фигура Гхарха, едва заметная в темноте. Он двигался так же бесшумно, как и Воронов, но с какой-то особенной грацией, присущей только тем, кто вырос в этих местах, и знает каждую тропу, каждый камень, каждое дерево.
— План есть, — полным решимости и уверенности голосом сказал Воронов, подходя ко мне. — Мы подожжём крайние повозки — это создаст хаос и отвлечёт внимание. Гхарх нашёл сухое сено, оно вспыхнет мгновенно, как порох. Огонь быстро распространится, и все побегут тушить его. В этот момент мы сможем подобраться к клетке с Лялькиным.
— А что я буду делать? — спросила я. Страх и волнение смешались во мне, создавая странное ощущение.
— Ты будешь богиней, — Воронов посмотрел на меня, с ледяной решимостью во взгляде. — Гхарх рассказал мне легенду, о том, что древние боги иногда являлись людям в виде света и дыма. Если ты появишься в свете и в дыму, если ты будешь говорить громко на русском, они поверят. Они подумают, что это богиня пришла за своей жертвой. Они будут в ужасе, они будут в почтении, они не посмеют тебя трогать.
— Но я не знаю, что говорить, — возразила я, чувствуя, как голос дрожит от страха и неуверенности. Но, смотря в его глаза, постепенно проникалась его решимостью и страх начал отступать, притупляться. — Я не знаю их языка, я не знаю их обычаев, я не знаю, что они ждут от богини...
— Говори что-нибудь — любые слова, любые звуки, — сказал Воронов. — Главное, чтобы это звучало загадочно, таинственно. Говори громко, говори уверенно, говори так, будто ты знаешь, что делаешь. Они не поймут твоих слов, но они почувствуют твою силу, твою власть.
Гхарх что-то сказал Воронову на своём языке с ноткой сомнения в голосе. Воронов перевёл:
— Он говорит, что ты должна быть обнажённой. Боги не носят такую одежду. Если ты будешь в этой одежде, они не поверят, что ты богиня.
— Но... — начала я, чувствуя, как голос застревает в горле, а щёки заливаются румянцем стыда. — Я... я не могу... Это слишком...
— Это единственный способ, Алима, — перебил меня Воронов, его голос был твёрдым, но в нём читалась забота. — Они не поверят в богиню в футболке и шортах. Ты должна быть... настоящей. Ты должна быть такой, какой они представляют богиню.