Паша посмотрел на меня, приподняв бровь:
— Медовуха?
— И Дэн, — добавила Лиза с загадочной улыбкой.
Я чуть не поперхнулась чаем.
— Лиза! — выдохнула я.
Но она только подмигнула и тут же бросила на Пашу долгий, тёплый взгляд. А он… ответил тем же. Они начали обмениваться этими… таинственными взглядами. Не прямо. Но… взглянул, улыбнулся уголками губ, отвёл глаза…Потом Лиза как бы случайно задела его локоть, он будто невзначай подвинул стул ближе… Они всё время улыбались. И не мне. Я сидела напротив, попивая чай, и вдруг всё поняла.
— Вы… — медленно произнесла я, переводя взгляд с одного на другого. — Вы что, вчера…?
Лиза покраснела. Паша отвёл глаза, но улыбка не исчезла.
— Мы просто… погуляли, — сказал он, будто это объясняет всё.
— Ага, погуляли до пяти утра, — фыркнула Лиза. — Он мне рассказал про твоё детство, про то, как ты в десятом классе решила уравнение Больцмана за обедом…
— Это нечестно! — возмутилась я. — Это мои секреты!
— Теперь и мои, — мягко сказала Лиза, глядя на Пашу. — И, кажется, мы с Пашей очень… подходим друг другу.
Я посмотрела на них, на эту тихую, нежную синхронизацию, и вдруг рассмеялась.
— Ну что ж… — сказала я, поднимая чашку. — За то, чтобы мои друзья были счастливы. Даже если теперь мне придётся слушать, как вы обсуждаете мои детские фото.
— Мы не будем! — хором воскликнули они и тут же покраснели, потому что сказали это одновременно.
Я покачала головой, но внутри стало легче. Паша не мой. Он никогда не был моим. Он мой друг с самого детства. И если он нашёл кого-то, кто смотрит на него так, как я никогда не умела… то это хорошо.
— Ладно, — сказала я, вставая. — Пора идти готовиться.
— Мы с тобой, — сказал Паша.
— Обязательно, — добавила Лиза.
И мы вышли из столовой втроём.
Глава 4 Защита
19 июня 2030 года. Среда. Главный корпус МИСИС, аудитория К-301.
Воздух в аудитории звенел от почти монашеской тишины и напряжения. От ожидания. От того, что здесь, в этом зале с высокими потолками, мраморными колоннами и портретом Ленина, ставилась не просто оценка. Здесь решалась судьба.
В данный момент моя.
Пять лет. Бессонные ночи над уравнениями. Споры с ИИ-ассистентом, который утверждал, что моя модель «нарушает принцип причинности». Одинокие вечера в Улан-Баторе, когда за окном степь, а в голове формулы и расчеты. И вот кульминация.
Я стояла за трибуной, обтянутой красным бархатом сердце колотилось, от волнения меня потряхивало, но голос звучал удивительно спокойно и уверенно. Руки слегка дрожали, но я держала их на краю, чтобы никто не заметил. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышат даже в последнем ряду.