Я тоже попыталась удобнее улечься. Колено всё ещё болело, но уже не так сильно. Ладони саднили, но терпимо. Я закрыла глаза и расслабилась.
Не знаю, спал ли кто-то из мужчин. Воронов, скорее всего, нет. Я слышала, как он время от времени шевелился, как проверял окна, как прислушивался к звукам снаружи. Лялькин, возможно, дремал, слышалось его тихое посапывание, прерываемое время от времени всхлипываниями или ворчанием.
Но я… Я все же вырубилась.
Сказался стресс и усталость, весь этот безумный день, вся эта череда событий, весь этот ужас и боль и страх… Всё это накопилось внутри меня, и когда я наконец позволила себе расслабиться, сознание просто отключилось.
Глава 14 Обустройство лагеря
День 2. Неизвестная реальность.
Утро далось всем нам не просто.
Я проснулась от тупой, ноющей боли во всём теле. Каждая мышца, каждый сустав, каждая косточка, всё ныло и требовало внимания. Я попыталась пошевелиться, и тут же почувствовала, как колено отозвалось острой болью, а ладони жгучим ощущением саднящих ран. Я пытаясь собраться с мыслями и зажмурилась. Вчерашние события нахлынули на меня волной. Но я жива! Наша борьба продолжается!
Открыв глаза, я выдохнула. Живем… Если уж точнее – выживаем. Взгляд упал на валявшейся на полу автомобиля бюстгальтер, я подняла его. Он был весь в пыли и грязи, но я не могла просто оставить его там, сунула в сумку. Потом я попыталась привести себя в порядок, поправила водолазку, расправила юбку, распустила волосы, которые спутались за ночь.
Лялькин был совсем не в настроении. Он сидел на своём месте, уткнувшись в колени, и время от времени бросал в мою сторону недовольные взгляды. Выглядел он не очень - лицо бледное, глаза красные от недосыпа, и он явно держал на меня обиду за вчерашний инцидент.
— Ну конечно, — проворчал о. — Барышня решила, что ей нужно в туалет. В темноте. Без охраны. А потом удивляется, что её чуть не съели. А мы тут все из-за неё не выспались. Спасибо, Алима Батуевна. Мы вам несказанно благодарны!
Я не ответила. Мне было не до споров. Я просто старалась не обращать на него внимания.
Воронов хмурился, но молчал, сидя на водительском месте, уставившись вперёд, напряженно сжав челюсти. Он явно не одобрял поведение Лялькина, но не хотел вступать в конфликт. Вместо этого он шумно втянул воздух и вышел из машины. Потянулся и и в паре метров от УАЗа начал разминаться. Его движения были плавными, отработанными, будто он делал это каждое утро.
Я, как ответственная за пропитание, разломила очередную шоколадку на три части. Плитка оказалась твердой, пришлось постараться, чтобы разломить её ровно. Потом я долила во флягу воды из канистры. Наш легкий завтрак. Очень уж легкий…