Вошла старуха. Низенькая, высохшая, словно выжженное солнцем яблоко. Морщины пересекали лицо глубокими бороздами, но в этой древней маске билась не слабость, а власть. На шее громоздились ожерелья: кости, камни, тусклый металл. Они звенели, ударяясь друг о друга при каждом шаге, и свисали до сморщенных, висячих, как тряпочки, грудей. Лицо её было разрисовано сложными и запутанными красными узорами, похожими на какие-то древние символы. Седые волосы заплетены в причудливую причёску, вымазанную, похоже, белой глиной, с примесями чего-то блестящего.
По всей видимости, эта старушка тут занимала высокую должность. Возможно, от её решения будет зависеть моя дальнейшая судьба. И судьба Лялькина.
Старушка подошла ко мне и остановилась в паре метров от меня. Её маленькие, глубоко посаженные, но удивительно яркие, почти прозрачные глаза изучали меня с таким вниманием, будто она видела меня насквозь. Она что-то властно, коротко и резко сказала дикарям, притащившим Лялькина, что те тут же бросились к нему, пытаясь поднять. Но их попытки были тщетны. Лялькин не поднимался. Он лежал, свернувшись клубком, и тихо стонал. Один из дикарей, видимо, от бессилия, пнул его ногой, не сильно, но достаточно, чтобы Лялькин вскрикнул от боли. Старуха рявкнула — звук вышел коротким, как хлыст. Обидчик мгновенно выпрямился, уткнув взгляд в пол. Она склонилась к раненому, прошептала что-то на ухо. Я не уловила смысла, но интонация была не жестокой, а странной: в ней сквозило то ли участие, то ли жадное любопытство исследователя. Выпрямившись, она снова перевела взгляд на меня.
И тут произошло нечто странное. Старушка достала из складок своей юбки или отцепила от пояса, я точно не поняла, как у неё в руках появилась небольшая чёрная коробочка. Она напоминала металлический прямоугольник с индикаторами. Я уставилась на неё, не веря своим глазам. Это было невозможно. Это было безумие. В этой примитивной юрте, среди дикарей в шкурах и с копьями, у старухи была… технология? Какая-то коробочка с индикаторами? Это не имело никакого смысла! Старуха заметила моё остолбенение. Уголки её губ дрогнули в улыбке — загадочной, отстранённой, в которой не было ни тепла, ни насмешки, лишь холодная гримаса.
Глава 17 Плен
День 4. Неизвестная реальность.
Старуха сделала ещё шаг. Мужчины у входа замерли, их пальцы легли на рукояти ножей. Воздух сгустился. Я затаила дыхание, когда она подняла странный прибор, направляя его прямо на меня. Что она делает? Зачем она подносит это устройство ко мне?
Бормоча себе под нос гортанные звуки, словно хрипя или захлебываясь, она повела этой коробочкой вдоль моего тела. Сначала приподнялась на цыпочках, задержав устройство у виска, затем медленно скользнула вниз, попутно рассматривая моё тело с таким вниманием, будто я была не человеком, а каким-то предметом, который она изучала. Взгляд старухи задержался на разорванном комбинезоне, почти не скрывающем грудь.