Лялькин тоже медленно, с трудом, опираясь на руку Воронова, который шёл рядом с ним, доковылял до воды. Его лицо было бледным, он сжимал зубы от боли при каждом шаге. Отпустив руку Арсения, он лег на живот и погрузил лицо в воду и начал жадно пить, как будто боялся, что вода исчезнет. Потом поднял голову, отряхнулся, вздрогнув всем тело словно собака, и сел на песок, тяжело дыша.

— Интересно, тут есть рыба? — спросил Воронов, подходя к воде и оглядываясь по сторонам.

— Должна быть, — пожала я плечами. — Это озеро, а не лужа. Где-то тут должна быть рыба.

Воронов кивнул, внимательно изучая поверхности воды.

— Вспомни, как ты ловила рыбу в нашем лагере, — сказал он. — Ты была такая... уверенная. Такая сильная. Ты сделала острогу из палки. Может попробуем и тут?

— Казалось, что это было так давно, — Я улыбнулась, вспоминая тот день. — А прошло-то всего неделя. Всего семь дней. Но... но за эти семь дней столько всего произошло. Столько страха, столько боли, столько потерь...

— Да, — Воронов кивнул, его лицо стало серьёзным. — Семь дней. Но за эти семь дней мы прошли через ад.

— Но мы выжили, — сказала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Мы выжили, несмотря ни на что. И мы спасли Владимира. Это... это важно.

— Да, — сказал Арсений. — Это важно.

Мы замолчали, слушая шум воды, шелест сухих кустов от ветра росших за спиной на склоне, и крики птиц.

Есть очень хотелось. Мой желудок сводило от голода. Я смотрела на воду, надеясь увидеть хоть какую-то рыбу, хоть какой-то знак того, что мы сможем попытаться устроить рыбалку и поесть.

Солнце начало припекать, облака разошлись, и небо стало ярко-голубым, почти безупречным. Воздух был тёплым, приятным, солнечные лучи согревали мою кожу и наполняли меня энергией и надеждой.

Воронов тем временем снял куртку, морщась от боли при каждом движении. Я обратила внимание, что шов на его плече немного разошёлся и был красным. Кожа вокруг него казалась воспалённой и опухшей.

— Арсений, — я встала и направилась к нему. — Твой шов... он выглядит плохо. Он воспалился. Тебе нужно...

Но он не дал мне договорить, снял ботинки, зашёл в воду, сделал несколько шагов, нырнул и поплыл. Я осталась стоять у самой кромки воды, чувствуя, как прохлада проникает в мои ноги, а влага окутывает мою кожу. А Арсений все удалялся, разрезая воду уверенными гребками.

Обернулась на Лялькина. Он уже перевернулся на спину и лежал на песке, раскинув руки и закрыв глаза. Его лицо казалось расслабленным, почти мирным, а грудь спокойно поднималась и опускалась в такт дыханию. Похоже он спал.