— Хорошо, изыщем возможность. Все, считайте дело в шляпе. Пользуйтесь, товарищ Брежнев. На здоровье!

— Служу трудовому народу, — полушутя, полусерьезно ответил я и встал, пряча копию приказа в карман.

Мы вышли в гулкий кремлевский коридор. Устинов посмотрел на меня с восхищением пополам с ужасом.

— Леонид Ильич… Вы же только что… отдали машину! Свою!

— Да хрен с ней. Зато приобрел бензин, Дима, — жестко ответил я, шагая к выходу. — И спокойствие.

«И потерял независимость, — подумалось мне. —Теперь я езжу не на своей машине, а на казенной. И отобрать ее могут в любой момент одним росчерком пера того же Самсонова. Система прожевала мою собственность и отдарилась талонами на бензин. Добро пожаловать в реальность. Да и наплевать. Главное — к войне подготовиться. А уж в чей собственности американский драндулет — не так важно. В крайнем случае, на Эмке поезжу. Десятки миллионов людей в нашей стране лишены и этого».

— А теперь, — я посмотрел на часы, — идем искать товарища Енукидзе. Квартиру тебе все-таки надо выбивать, пока ты на диване горб не заработал.

* * *

Вернувшись на Старую площадь, я первым делом снял трубку вертушки и набрал приемную ЦИК.

Голос секретаря Авеля Енукидзе оказался масляным, обволакивающим, под стать самому хозяину кабинета.

— Товарищ Брежнев? Ну как же, как же! Товарищ Енукидзе непременно вас примет. Завтра в десять утра. Вас устроит?

— Вполне, — ответил я, делая пометку в календаре.

Положив трубку, я откинулся в кресле. Первый раунд с бюрократией выигран — бензин будет. Второй раунд — за квартиру для Устинова — назначен на завтра. Авель — фигура сложная, «крестный отец» кремлевского быта, либерал и сибарит. С ним кавалерийский наскок, как с Самсоновым, не пройдет. Там нужен буде политес…

— Ладно, Дима, надеюсь, я с Авелем договорюсь. А сейчас давай сделаем докладную по поводу Норильского никеля!

Но поработать с документами мне не дали.

— Леонид Ильич, к вам товарищ Поликарпов, — доложил заглянувший референт. — Говорит, срочно.

Я вздохнул.

— Зови.

Николай Николаевич Поликарпов, «король истребителей», выглядел, мягко говоря, не по-королевски. Он был похож на человека, которого выставили за дверь собственного дома. За прошедшие дни он здорово осунулся, а под глазами залегли темные круги.

— Проходите, Николай Николаевич. Чай будете?

— Спасибо, не до чая, — буркнул он, устало садясь на стул напротив. — Леонид Ильич, я все по тому же вопросу. Ваша реформа! «ЦКБ», «экспериментальный завод»… Это все здорово. Но разрешите напомнить — мое КБ до сих пор сидит без работы!