Он ударил кепкой по колену.

— И-16 вы затормозили. И-15 в Горьком, там серия идет. Р-5 усовершенствован до версии ССС. Все, темы у меня кончились! Что мне делать сейчас, пока ваша новая оргструктура не принята? Конструктор, который не строит — умирает, Леонид Ильич. Люди начинают разбегаться. Вы обещали работу, а дали простой. Если я вам не нужен — так и скажите, уеду в глушь, буду кукурузники строить!

Слушал я его и понимал: он прав.

Реформа — дело инерционное. Пока мы перестроим завод № 1 под опытные работы, пройдет полгода. А творческий коллектив Поликарпова нужно занять сейчас. Причем занять так, чтобы он не клепал «ишачков», а сделал то, что нам действительно понадобится в сорок первом.

— Успокойтесь, Николай Николаевич. Никто вас списывать не собирается. Наоборот.

Затушив папиросу, я придвинул к себе чистый лист ватмана.

— Я ждал, пока вы придете. Потому что задача, которая у меня есть, по зубам только вам. Яковлев — он по «гончим псам» специалист, по скорости. А тут нужен… бульдог.

Поликарпов перестал теребить кепку. Профессиональное любопытство пробилось сквозь обиду.

— Бульдог?

— Именно. На время забудьте про рекорды скорости и высотные бои. Нам нужен самолет для другой войны.

Разговаривая, я одновременно делал набросок того штурмовика, что мы с Яковлевым обсуждали по по пути в Америку.

— Штурмовик. Но не такой, как Р-5, который можно сбить из берданки, а натуральный летающий танк. Смотрите. Концепция следующая. Два мотора.

— Зачем два? — тут же встрепенулся Поликарпов. — Военные требуют одномоторный! К тому же это вес, лоб, сопротивление… Стоимость, наконец!

— А также грузоподъемность, отличный обзор вперед и отменная живучесть, — отрезал я. — Мы ставим два М-25. «Райт-Циклон». В отличие от Р-5 с одним мотором Микулина, тут будет два двигателя воздушного охлаждения. Одно это увеличит живучесть в несколько раз. Пробило цилиндр — он чихает, но тянет. А водяной мотор с одной дыркой в радиаторе вытекает и клинит через две минуты. Над полем боя это смерть.

Карандаш нарисовал два круга на крыльях.

— Дальше. Пилот. Он у нас самое дорогое. Мы сажаем его не в фанерную кабину, а в ванну.

— В какую ванну?

— В бронированную. Бронекапсула. Николай Николаевич, это главное! Броня должна быть не навесной, как сейчас делают, асиловой , являться частью фюзеляжа. Снизу, с боков, сзади. Толщина — чтобы держала бронебойную пулю винтовочного калибра с любой дистанции. И осколки зенитных снарядов.

Поликарпов подался вперед, щурясь на рисунок.

— Силовая броня… — пробормотал он. — Тяжело будет. Центровка поплывет.