Андрей недоумевал: ведь угодить бутылкой точно в окно или даже в дверь салона практически невозможно! Это не городки, относительная скорость «Ориона» пятьдесят миль в час. Но Тенишев подкрутил что-то в своих необычных гогглах и ведь попал! Ограждение галереи было для безопасности пассажиров затянуто сеткой. Не очень мелкой — такой, чтобы руку или ногу просунуть получалось, а голова, к примеру, не пролезала даже у малолетних сорванцов. Бутылка тоже должна была угодить в сеть.

Так и получилось: посудина влетела на галерею и поскакала по решетчатому настилу. К счастью, толстое стекло уцелело при ударе. А потом капитан кинулся на бутылку сверху, словно вратарь на футбольный мяч. Накрыл телом, останавливая снаряд, и спустя несколько секунд поднялся на ноги, демонстрируя князю свой трофей.

Клейст с капитаном удалились в салон читать и принимать меры. Минут через десять они вновь вышли на галерею. Просигналили: приказ понят, будем исполнять.

— Ну слава Богу! — выдохнул Тенишев. — Удалось. А смотри, Андрей, пар сдуло ветром. Давай-ка сделаем круг, поглядим повреждения.

«Орион» послушно крутнулся к корме дирижабля.

— Ты смотри, смотри!

Тенишев, забыв о княжеском достоинстве, некультурно тыкал пальцем в куполообразный выступ.

— Конденсатор раздолбан в хлам! Наверняка подложили бомбу. Снаружи подложили. А вот привести её в действие снаружи невозможно, слишком точно выбрано место. Таймер такую точность не даст. Значит, в экипаже всё-таки есть предатель. Причём, человек, знающий маршрут перелёта. И ведь это люди на три раза проверенные! И, видимо, есть где-то ещё. Либо среди слуг в усадьбе, либо среди охранников. Я не проследил, а могли поставить в наряд кого-нибудь из новеньких, недостаточно проверенных. Запасного конденсатора на дирижабле нет, но запас воды довольно приличный. Если догадаются соорудить открытый контур и запустить хотя бы два мотора из восьми, то до ближайшего аэродрома доберутся. Впрочем, что это я? Конечно, сообразят. Но пока давай покружим, постережем, пока движки не запустят: мало ли, кто решит сюда наведаться. Только сперва давай поднимемся повыше.

Андрей снова пожал плечами, хотя этот его жест Тенишев никак не мог увидеть, и прибавил пару, привычно набирая высоту широкой пологой спиралью. Минут через пятнадцать князь снова подал голос. Видимо, за это время он успел успокоиться, взять себя в руки, и голос его стал привычно спокойным и уверенным:

— Андрей Егорович, вы уж простите меня за фамильярность. Но в критической ситуации чем короче слова, тем быстрее действие. Говорят, у какого народа в языке команды звучат короче, тот имеет все шансы победить, опередив противника в отдаче и выполнении приказов.