На секунду лейтенант представил, как будет докладывать о произошедшем. Как будут глядеть на него старшие офицеры. После такого рапорта наградой ему будет разве что помощник для совершения харакири.

Кавагути помотал головой, отгоняя отвратительное видение. Нет, уж если суждено умереть, пусть это случится в бою. Он еще раз внимательно оглядел роле предстоящего боя. Противник вооружен слабо. Было бы у него тяжелое оружие, наверняка бы использовал. Значит, есть все шансы на победу.

Машина с пулемётом встала в середине боевого построения. Десяток солдат развернулись цепью по обе стороны огневой точки. Остальные машины отправились в укрытие. А сам Кавагути, переведя чересчур усердного стрелка на роль заряжающего, лично встал за пулемет. Теперь требовалась речь:

— Солдаты! Долг тяжелее горы, смерть легче перышка. Мы победим или умрём. Вперёд! Тэнно хэйко банзай! И куцая цепь шагнула к опустившейся на землю «Елизавете».

* * *

Едва миновала явная опасность, едва Андрей осознал, что в этот раз удалось выжить, едва чуть расслабился, как тут же содрогнулся от ужаса. Аппарат, на котором пилот совсем недавно лихо выписывал виражи, сейчас хлопал обрывками полотна и опасно потрескивал при каждом движении рулей. Дыры в крыльях оказались не так уж безобидны. Явных поломок не было, но, судя по звукам, где-то в наборе крыла появились трещины. Сейчас конструкция держалась за счет туго натянутой перкали, но стоит чуть добавить нагрузки, и она окончательно развалится. Нет, надо на землю, и как можно скорее.

Чужой дирижабль неспешно и величаво рушился на землю. Зрелище редкостное и трагическое, если не вспоминать, зачем он здесь появился. Относительная плавность падения дала Веретенникову возможность так же плавно снизиться, не нагружая сверх меры повреждённую конструкцию и при этом закрываться корпусом гибнущего гиганта от наземного стрелка.

Заходить на посадку пришлось перпендикулярно направлению ветра, но иначе «Орион» могли увидеть с земли. Андрей всё рассчитал так, чтобы после пробега самолёт остановился рядом с обломками. И вот сейчас перед ним и Тенишевым разворачивалась апокалиптическая картина: корма дирижабля ударилась о землю, тонкая металлическая оболочка начала сминаться, металл лопался, рвался. У нескольких баллонетов оборвало крепления, и сквозь дыры в обшивке корпуса они взлетели в небо.

Со скрипом и скрежетом корёжило стальной каркас, лишенный обычной поддержки изнутри. Похожий на выстрел звук разнёсся в воздухе, что-то лопнуло в чреве корпуса, и обшивка с хрустом и стоном разошлась широкой трещиной, отделяя переднюю треть. Разрыв ширился по мере того, как задняя часть дирижабля сминалась о землю. Один за другим прозвучало еще два «выстрела» и носовая часть корпуса с гондолой, оторвавшись от кормы, начала подниматься вверх. Из внутренних галерей одна за другой посыпались вниз трепыхающиеся фигурки людей.