Как вы можете предположить, к известию о том, что трехтысячный русский отряд строит крепость едва не в глубине его владений, хан отнесся без особого восторга. Тем более, что и посольство куда-то запропало. Тут, знаете ли, в голову нехорошие мысли сами полезут.
Цэван-Рабдан посоветовался со своим кузеном (и, наверное, лучшим джунгарским полководцем) Цэрэн-Дондобом, и братья «заблагоразсудили не допущать россиан ближе, они всех своих военных людей собрали, без которых толко можно было обойтися в войне против китайцов, с коими тогда еще война продолжалась, невзирая на зимнее время, отправили их в поход, столь у них был велик страх и поспешение, чтоб предупредить нападение, которого они опасались[60]».
Всего с китайского фронта сняли десять тысяч человек, и возглавил эту небольшую армию сам Цэрэн-Дондоб. Великий воин был лично заинтересован в этом походе — он был северянином, там располагалась основная масса его владений, большая часть его людей жила в районе озера Зайсан. И если, как опасались братья, русские и впрямь решили захватить север Джунгарии, земли Цэрэн-Дондоба первыми попадали под удар.
Просто карты легли неудачно. Один не добрался с объяснениями, второй был раздражен, третий хотел защитить своих людей, второй и третий неправильно истолковали действия четвертого. И теперь, в результате возникшего недоразумения, десятитысячная армия уже идет на север вырезать русских.
Вы, конечно, можете сказать — ну что за глупости? Неужели нельзя было предварительно уточнить, объясниться, посла, в конце концов, к Бухгольцу отправить. Ну ведь глупо же прерывать навсегда столько жизней — ладно чужих, но ведь и своих тоже! — на основании одного только подозрения. И я бы с вами согласился, если бы речь шла о нашем с вами травоядном и мирном времени. Но это был другой век и другой мир. Мир, в котором война была не исключительным информационным событием, собирающим у телевизоров чуть не весь Земной шар, а обыденностью. Повседневным событием, случавшимся частенько, а в некоторых регионах — чуть не каждый год. Мир, в котором для мужчины смерть в 20–30 лет была не удивляющей всех трагедией, а нормой. Удивление вызывали скорее те счастливчики, которым повезло дожить до преклонных годов и увидеть внуков.
И в этом другом мире каждый воин знал истину, о которой говорит нехитрый древнеримский каламбур, имевший аналоги во всех странах. Praemonitus — praemunitus, или по-русски: «Кто предупрежден, тот вооружен». Любые переговоры с Бухгольцом свели бы на нет эффект внезапности, а именно на него Цэрэн-Дондоб делал основную ставку.