Перво-наперво следовало пробиться из караулки к казармам, к своему войску. Потому что нет ничего хуже во внезапном бою, чем остаться без командира. Как ребенок в трудной ситуации ищет маму, так и солдат в бою должен быть уверен, что все правильно, и человек, который принимает решения, на месте. Иначе начинается неразбериха, а страшнее этого в бою не может быть ничего. Бой — это ведь просто когда множество людей действуют со-гла-со-ван-но, ничего больше. Просто превращаются в единый организм, состоящий из множества людей. А если у этого организма нет головы — он почитай что уже мертвец, и мертвы все его составляющие. Уже мертвы, сейчас, авансом — это просто вопрос времени. По сгрудившейся в казарме массе людей поскачут вполголоса задаваемые вопросы «Где Бухгольц?», «Командир где?», потом обязательно поползет слушок — убит, дескать, Бухгольц… И все. Бой проигран, не начавшись.
И тут русским повезло. О том, что вокруг казарм набиты надолбы,[61] джунгары, конечно, знали — «купцы» постарались. Но вот о том, что караулку на ночь русские окружали рогатками[62] — не подозревали, ведь ночевать в крепости никому из них не довелось. В темноте рогаток не было видно, и многие из нападавших побились о них, поранив своих лошадей. Воспользовавшись возникшей суматохой, Бухгольц и вызвавшие его караульные перебежали к казармам.
И вот уже привычный зычный голос командира отдает команду «Строиться!». Что случилось — никто и не подозревал, ясно было только одно — противник уже ворвался в крепость. Чтобы это понять, не требовался недюжинный ум — как писала Черепановская летопись, нападение «весма было жестокое, иные стреляли из винтовок, иные пущали из луков стрелы». Если противник в крепости — значит, надо его выбивать. Значит, надо строиться в каре.
Строй… Новобранцы в армии, жалующиеся на тупую бессмысленность строевых занятий, часто даже и не подозревают, что совершают своеобразный оммаж безвестному военному гению, когда-то придумавшему строй. Рассыпавшаяся, атомизированная толпа, пусть и воинственно настроенных людей, в бою не стоит ничего. Правильный строй, будь то фаланга, когорта или каре, режет любую толпу, как нож масло. А взять, ухватить, рассыпать это ощетинившееся гребенкой штыков многоногое чудовище практически невозможно. Главное — успеть построиться.
Русские успели встать в строй.
И практически всю ночь шла тяжелая, на излом и на износ, солдатская работа — оставляя за собой свои и чужие трупы, выдавливать, вытеснять противника из крепости. Главное — не упасть. Главное — не зевать. Главное — держать строй. Сдохни, но строй держи. Что там было, и что там еще будет в твоей судьбе: рассветы-закаты, жратва-выпивка, семья-дети… Плевать. Сейчас у тебя есть главная и единственная задача в этой жизни — держать строй. Ты на свет родился для этого. Слева — длинный Василий, справа — этот, рябой, имени не знаю, из Костромы, кажись. Левой, левой. Пока ты держишь строй — у тебя есть шанс остаться живым. Выбор немудрен: или ты держишь строй, или ты помер. Давай, братцы. Давай. Сдюжим.