И у него была одна проблема, которая всё сильнее мешала ему дышать.

Потолок.

Его невидимый поводок.

Я заметил это не сразу. Сначала показалось, что он просто «экономит» силу. Что он сознательно не включает тяжёлые усиления. Но потом, когда он пару раз реально начал проигрывать темп, я увидел, как у него шевельнулась энергия.

Короткий всплеск — как судорога. Как попытка схватить воздух полной грудью.

И… ничего.

Он будто упёрся в предел.

Он сам это понял. И это был тот момент, когда в нём щёлкнуло.

— Не сейчас… — вырвалось у него сквозь зубы.

Он сказал это не мне, скорее себе. Или тому, кто у него в голове — системе, которая держит его на привязи.

Я сделал шаг вперёд.

Он отступил. На полшага. Раньше он бы не позволил себе отступить от моей атаки. Раньше он бы встретил это давлением, контратакой, чем угодно. А теперь — отступил.

Смешно, но это было более красноречиво, чем любые слова.

— Рано, — сказал он ещё раз. Уже громче. Уже с раздражением.

Я чуть наклонил голову.

— Ты с кем разговариваешь? — спросил я спокойно.

Он промолчал. И это было лучшим ответом.

Потому что если бы всё было под контролем — он бы уколол. Съязвил. Улыбнулся. Он же любит говорить.

А сейчас он говорил не со мной. Он говорил с тем, что его ограничивает.

И вот тут я почувствовал то самое: вот он, потолок.

Не мой. Его.

Я начал давить.

Не магией. Не «силой». Давить так, как давят в драке во дворе, когда понимают, что противник начинает нервничать: просто не даёшь ему собраться.

Я пошёл на сближение и не дал уйти на комфортную дистанцию.

Он попытался сбить мою руку — я принял удар на доспех и тут же ударил в корпус. Коротко. Жёстко. Без замаха. Он отшатнулся.

Меченный снова попробовал сбить меня с ритма. Я принял удар плечом. Мир на секунду отозвался колокольным звоном. В ушах звенит. В груди отдаёт. Но враг отлетел на шаг.

И теперь я увидел в его глазах не злость.

Страх.

Не животный, конечно. Не паника. Такой страх, который испытывает опытный человек, когда вдруг понимает: привычные инструменты не работают.

Он снова попытался усилиться. Я почувствовал это по фону — энергия пошла вверх, резко, как рывок. И снова — упёрлась. Снова этот «стеклянный» барьер.

Он замер на долю секунды, будто слушая что-то. И на его лице мелькнуло раздражение такого уровня, что мне даже стало смешно.

Тебе запрещают?

Тебе реально запрещают?

— Не сейчас, — процедил он в третий раз.

Я ухмыльнулся. Сухо.

— Ну конечно. Когда же ещё.

Я пошёл вперёд и начал работать сериями. Простыми. Грязными. Без техники «на показ».

Рез по плечу — пусть и неглубокий, но неприятный. Он отдёрнулся, открыв бок.