Регенерация ящера падала.

Его движения стали резче, но короче.

Ошибки — заметнее.

Он снова попытался ударить по ядру — и не успел. Я перехватил руку, провернул, сломал сустав. На этот раз — без мгновенного восстановления.

Противник взревел снова, и в этом звуке впервые появилась не просто жажда убийства, а сбой.

Но радоваться было рано.

Реактор не отпускал.

Жгут на моей руке пульсировал, сжимался, будто живой. Давление усиливалось. В голове снова поползли схемы, команды, навязчивые импульсы: остаться, стабилизировать, принять форму.

Я чувствовал, как что-то во мне начинает подстраиваться. Как мысли становятся короче. Как выборы упрощаются. Как мир пытается превратиться в задачу без вариантов.

Вот так и сходят с ума, мелькнула отстранённая мысль. Не от силы. От удобства.

Я рванулся ещё раз, добивая ящера, вбивая его в пол, ломая, кроша, не давая подняться. Он сопротивлялся, но уже без прежней уверенности. Его тело дёргалось, регенерация шла рывками, будто кто-то постоянно выключал и включал питание.

И всё это время реактор тянул меня к себе.

Не силой.

Логикой.

Балансом.

Правильностью.

Я балансировал на грани, чувствуя, как рассудок трещит, как ядро дрожит от перегрузки, и понимал: если я сейчас не вырвусь — победа перестанет иметь значение.

Потому что я уже не буду тем, кто победил.

Я понял это не сразу.

Не было чёткого щелчка, не было момента озарения в духе «ещё секунда — и конец». Просто в какой-то миг мысль о том, чтобы отпустить, перестала казаться плохой.

Это и напугало.

Реактор больше не давил. Он убеждал. Потоки энергии шли ровно, без рывков, без боли. Жгут, впившийся в меня, уже не жёг — он держал, как рука, которая поддерживает, когда ты устал. Импульсы в голове выстраивались в цепочки, простые и логичные. Слишком логичные.

Зачем сопротивляться?

Зачем тратить силу, если можно стать частью системы?

Баланс. Порядок. Эффективность.

Я чувствовал, как якорь перестаёт быть моим. Он всё ещё был на месте, но уже не задавал направление — он встраивался. Подгонялся. Оптимизировался под контуры города, под древнюю архитектуру силы, под чужую волю, которой даже не требовалось называть себя волей.

Я больше не чувствовал боли в теле. Не чувствовал усталости. Даже страх отступил, сменившись холодным, почти приятным спокойствием.

И вот тогда меня накрыло по-настоящему.

Это не я успокаиваюсь.

Это меня упрощают.

Я дёрнулся — и почти не смог. Жгут энергии среагировал мгновенно, усилив давление, словно система заметила аномалию и решила её сгладить. Мысль о сопротивлении стала… неудобной. Лишней. Как лишний элемент в идеально выстроенной схеме.