Дядя Бенуа же со свойственным ему спокойствием вновь рассказывал о восстании протестантов в городке, что расположился неподалёку, за сопками. Это спокойствие, которое казалось совсем незыблемым, дарила графу Бенуа высокая стена, крепкие ворота и неприступное ущелье нашего имения.

- Парадокс, но многие из гугенотов занимают должности в юридических и финансовых ведомствах. Они попросту купили их, это даёт обширные полномочия в королевской администрации тех областей, где они преобладают.

- Отчего же вы к ним так несправедливы, дядя, ведь Нантский эдикт короля Генриха уравновесил протестантов и католиков.

Но мужчина будто не слышал меня.

- Именно из-за этого настоятель нашего монастыря пребывает в тревоге, ведь это совсем другой уровень борьбы. Он просит возможности объединения с нашим поселением, обещая защиту для женщин и детей, живущих в пределах крепостной стены. Взамен монахи желают получить доступ на наши земли. Их интересует добыча угля, разумеется, неограниченная. И многое ещё…

Дядя задумчиво вспоминал про залежи серебра, которые они так и не смогли до конца разработать с Готье.

У всех были свои интересы, мы менялись. Нас менял этот мир. Росли потребности, увеличивалась семья.

Старшая няня Лоран, осенив себя крестным знамением, потупив взор, внимательно прислушивалась к словам мужчины. Женщина со своей семьёй, как говорится, натерпелась от религиозных конфликтов, возникающих то тут, то там. Она с удовольствием доверилась бы воинственным монахам. Пусть хоть весь уголь заберут взамен.

Когда дядюшка отправился ещё летом исследовать графские земли, пожалованные ему Людовиком, он с удивлением столкнулся с несколькими разорёнными поселениями, лесами, сопками, болотами, залежами торфа, разрушенными католическими церквями и опустевшим городком. Католики отсиживались в лесах, а иные и вовсе подались на север, конечно же, веруя, что в Париже их минует злая доля.

Из поездки граф привёз два семейства горожан, они прятались в развалинах старинного графского особняка и раньше служили при нём. Пожилые женщины и мужчины, потерявшие веру в наступление лучших времён, были благодарны за их спасённые жизни.

В глазах женщин застыл страх, они рассказывали жуткие вещи. Я всегда была уверена, что на ведьм охотилась только святая инквизиция. Однако протестанты поражали разум, их жестокость по отношению к землякам однозначно кем-то поддерживалась. За всем этим стояла чья-то злая воля. Национальное единство французов всегда было непреложной истиной, их девиз гласил: «Один король, один закон, одна вера».