Их искали везде.

Я всегда их звала де Антрага, упорно отодвигая воспоминания про мужа и его древний род. Отодвигая потому, что боялась в один прекрасный момент признать себя недостойной настоящей любви.

Его измена в нашей спальне. На том же самом ложе…

Глаза искали возможность заслонить раздумья чем-то иным. Мозг искал защиту от наваждения.

От тех звуков, которые раздавались из другой комнаты.

Уж лучше действительно считать, что мне всё привиделось.

Маленькие ручки и пытливые глазки моих деток, как будто заряженные любопытством, стремительно исследовали каждую щель в полу и стенах. Они всё тянули в рот.

В то время как Матео и Каролин, делая прописи в тетрадях, с ностальгией, поглядывая на беззаботные забавы малышей о чём-то, шептались; — близнецы, казалось, предпочитали быть первооткрывателями буквально во всём.

Каждый новый предмет вызывал у них восхищение: ковёр на полу и мамино уютное кресло, на сиденье, которого можно было опереться и подняться на ножки; подушечка для ног у кресла, рычащий игрушечный мишка и кукла, а ещё нечто неведомое вот в том дальнем углу комнаты.

Их пальчики соприкасались с листами старинных книг, стянутых с чайного столика, ведь в этом мире не существовало для них ничего запретного, а любые неосторожные действия оборачивались поддерживающими улыбками взрослых и, конечно же, обожающим взглядом матушки.

Её взор вдохновлял, малыши же дарили ей, в свою очередь, любовь и признание. Не желая по вечерам засыпать в детской, они прижимались по вечерам к той, что дала им жизнь, умудряясь, хмуро отталкивать друг друга.

Няня, стараясь поддержать порядок, лишь вздыхала на всё это, а старшие дети, поражённые настойчивостью и смелостью малышей, с улыбкой наблюдали за этим безумным бесконечным исследованием, с замиранием сердца ожидая, что же выйдет из бесстрашных шагов, которые близнецы осуществляли пока только на коленях.

«— Надин! Луи!», — это было слышно повсюду.

Они воевали между собой за первенство.

Совершенно разные и непохожие, мы по привычке звали их близнецами, будто споря с самой природой о том, что эти дети действительно должны были хоть немного похожими друг на друга.

На фоне этих непосед маленький шестимесячный потомок маркизов дель Вильена был спокоен как «весь британский флот».

Анри — Фердинанд, принимая при помощи няни свой второй завтрак, посматривая с интересом на шалунов, всё же прислушивался к речам взрослого господина, вещавшего нечто. Он стол возле горящего камина. Решётка скрывала большое пламя, это было интересно. Интересно было всё.

Однако малыш иногда смотрел и на мамочку Клэр, желая в этот момент только одного: — очутиться у неё на руках.