Я слышала шорох от новой шёлковой юбки бабули, она явно курсировала в ней из угла в угол большой комнаты. Волнение старушки просачивалось сквозь деревянные полотна стариной двери, которая вела в большой зал.

Он предназначался только для членов семьи. Внутренние арки залы поддерживали лестницу на антресоли, высокие потолки и окна будили воображение. Строение и вид камня, из которого оно, было, воздвигнуто впечатляло, а ещё книги на полках и просто на полу, на столах. Ведь стоило только взойти на антресоли, как ты попадал в рай древних рукописей и первых печатных изданий.

«- о чём говорят эти двое»?

«- и вовсе не поверхностные мы, вот и дом привели в порядок...».

«- вернёмся к вечеру, просто надеюсь, что именно на источниках Клэр суждено возродиться. Ей нужны ароматы и симфонии. От сведённых бровок сестры её семейству становится просто дурно».

***

Не снимая нижней сорочки, осторожно ступая босыми ногами по бортику природной ванны, держась рукой за ладонь сестры мне казалось, я превращалась вновь в девчонку, которая практически пять лет назад бежала по болотам Нормандии от уготованной для неё судьбы.

Пар, всюду пар. Вода в источнике была тёплой. Нас окружали развалины старинного города. Остатки каменных стен, укрытые мхом, напоминали о былом величии римлян, о шумных войсках и звуках смеха, которые когда-то наполняли эти места. Теперь лишь эхо времени оставалось в воздухе, перемешиваясь с лёгкой дымкой, которую поднимала тёплая влага.

Мы расположились в воде, позволяя ей омыть наши тела, вбирали в себя живительную силу природы. Я взглянул на Клэр, которая с любопытством разглядывала древние фрески. Рука её тянулась, будто к камням, на которых можно было разглядеть остатки изображения античной богини, почти стертые временем, но всё ещё притягательные.

Воздух был насыщен ароматом серы, а вокруг царила умиротворённая тишина. Откинув голову, я наблюдала за облаками, которые медленно плыли по безбрежному небу, придавая этому моменту особую магию. Полностью расслабившись, слышала, как Клэр, совершая заплыв в более глубокое место водоёма, восторженно ныряет на его дно.

- Госпожа Рашель.

Тихий шёпот синьорины Кьяры Ренци отрезвляет и возвращает в мир обетованный. Вдруг он напоминает мне о том разговоре, что я слышала в доме. Явно чувствую опасность и при этом стараюсь ничем не выдать свои ощущения. Двойственность этого положения неприятно поражает.

- Просили для вас передать это. Сказали, что вы знаете...

Я ничего не беру мокрой рукой. Застыв, смотрю прямо в глаза присевшей на корточки на бортике бассейна женщине. Она в свободных одеждах и по состоянию длинных влажных волос могу предположить, что совсем недавно Кьяра также принимала источник. Сделав вид, что ничего не понимаю и не собираюсь предпринимать решительных действий, обратилась на французском языке к Ромине.