Вся эта информация протекала мимо моего сознания. Мне не было до неё дела, что все эти веронские братья для нас с сестрой? Дондонино, Капелли – последние слышатся почти как Капулетти. Шекспир, наверное, про них писал в своё время.

В голове билась мысль о том, что мы, как перелётные птицы, не можем найти себе покоя.

«- герб рода, он будто судьбу нашу предопределил: - на веки вечные лететь нам с сестрой в небесной синеве, не свить гнезда, не знать дома и семьи».

Не желая думать о плохом, гнала эти мысли, понимая, что дядя с шевалье проделали огромную работу. Они действительно пытались найти для нас место, где мы сможем не только найти приют, но и уютное место для долгого проживания.

- Отчего же вы так быстро убрались из башни монастырской во Фландрии? Мы её обеспечили всем для проживания в своё время. Это очень надёжное укрытие.

Мой вопрос, он, наверное, заставил многих вспомнить минувшее. Тишина окутала совсем небольшую комнату, в которой собралась почитай вся наша семья. Я теперь понимала, отчего так густо стояли стены на всём первом этаже, обеспечивая, жёсткость зданию на острове. Ввек не забуду, как трясло всё это сооружение с неимоверной силой в то время, когда стихия обрушилась на нас. Мы прятались за этими стенами с детьми рыбаков, охваченные страхом, который сжимал наше сознание, будто раскалёнными щипцами.

Но именно эти стены, холодные и крепкие, могли стать последней преградой для той волны. А, возможно, и нашим спасением.

И я вновь посмотрела на Клэр.

Ей пришлось перенести всё это не в уюте дома и не в объятиях младшей сестры, она как вольная птица, поддавшись силе ветра, ощущая в воздухе зловещую угрозу, которую приносила темнота, и солоноватые капельки мороси, не сводила глаз с океана.

Она приняла на себя весь эмоциональный удар стихии. Сбегая с открытого, выступающего над косой, каменистого мыса, Клэр в страхе хваталась за Готье, как за последнюю спасительную соломинку в этом мире. Именно он закрывал девушку своей спиной от той черноты, что низвергалась перед ними. Именно он кричал, чтобы она не смотрела в сторону океана. А после, схватив её за руку, видя огромное«чудовище» в заливе, он бежал в высокой траве и тащил за собой юную виконтессу. Он кричал, что они обязательно спасутся, нужно только подняться как можно выше. Что вода не достигнет высоты той сопки, на которую им нужно подняться. Но сам, наверное, он просто не верил в это.

А если не верил, то почему бежал?

А что нужно было делать?

Просто стоять и ждать?

Ведя за собой всех жителей посёлка, стараясь не обращать внимания на крики матерей, которые истошно выли, указывая на господский дом, в котором схоронились их дети, он пытался спасти девушку, потому что по-другому не мог. После он вернулся в дом за детьми и мной. Но старший брат опередил его.