«- родственнички».

И только синьора Альберта, находясь будто бы в той самой атмосфере, которую только и желала всем своим сердцем, вскрикнув вдруг бросилась к барону Готье.

- Она злословит, умоляю, не верьте ей. Тайник в её спальне. Она говорила о нём на исповеди покойному аббату. В старом кресле. Аббат оставил записи о том.

Мои ладони покрылись холодным потом. Не будь я уверена, что тайник пуст…

Господи, мне было страшно.

Ведь так и убийство можно приписать совершенно невинному человеку.

- Я хочу видеть это собственными глазами. Оставайтесь все на своих местах. Это приказ!

Человек, который шептал: «- верьте мне, Рашель», он действительно направился на выход из кабинета.

- Сеньор Энрикес де Сандовал!

Мой голос был суров. Муж дёрнулся как от пощёчины.

- Я требую, чтобы вы взяли с собой свидетелей. Как со стороны обвинения, так и со стороны защиты. Дядя, прошу вас! Дон Диего де А’сера - господин шут, ведь вы уже вынесли свой вердикт, не так ли? Пройдите в спальню, обвинённой вами женщины, которая готовится стать матерью. Госпожа маркиза, прошу, вы так же... Стража, я требую надзора за сеньорой, что приехала с бароном Готье!

Указала на ту, что смотрела с ненавистью.

- После осмотра моих комнат хочу также обыска в её.

Скомкав платочек в руках, осторожно прислонила его к губам, неосознанно стараясь стереть последствия ночи. Вздохнула.

***

Они вернулись с дневниками молоденькой синьорины. Их нашла в своё время Клэр в библиотеке. Совсем не читая наречие Пьемонта, мы сложили рукопись в тайник, отчего-то решив, что нельзя ему быть пустым. Также думали, что возможно эти дневники прольют свет на какую-либо историю. Но только не было нашего в том интереса.

Совсем не желали мы досадить кому-либо.

- Это всё, что мы нашли. Записи Веро’ники Манфреди, младшей дочери синьора Густаво. Они жили в этом поместье. Она описывает их чувства с покойным аббатом. Я совсем не понимаю, что происходит.

Муж смотрел на меня. Виноватый и обескураженный, он не знал, что сказать в оправдание. Мысли смешивались, буйством красок на палитре: любовь, предательство, надежда, разочарование. В глубине души я понимала: сейчас дело не в прощении или обвинениях. Мы стояли на грани, и каждый наш шаг мог стать решающим.

И я сделала свой выбор.

- Моя Донна!

- Почему? Вы поверили ей?

- Рашель, такие обвинения, сказанные при свидетелях, они требуют либо опровержения. Либо…

- Подтверждения? Я требую обыска в её покоях, и в её вещах! Личного досмотра этой дамы лёгкого поведения. Я требую, чтобы нашли кольцо моего деда! Заключите её под стражу и отвезите в Турин. Пусть её судят за проституцию и воровство. Заключат в то самое заведение, где ей и место! Это приказ! Я в своём доме и имею право на совсем иное обращение.