«- в тюрьмах и то веселее».

Несколько маленьких окошек и каменные стены. Повсюду широкие каменные стены…

И даже полы и двор из всё того же камня.

Он повсюду- всё едино. Нет звуков прошлого, они не вибрируют в воздухе; кажется, что можно услышать только тихий шёпот странника, забредшего сюда. Эхом от шелеста страниц непрочитанных кем-то книг он кажется.

Нет ничего в пространстве.

А после наши тени на полу древнего строения; длинные, зовущие в неизвестность. Они колебались в ритме таинственного света, от зажжённых свеч и терялись между высоких колонн. Каждый шаг напоминал мне продвижение по нескончаемому каменному подземелью.

Несмелый свет от свечи вдруг показал мне решётку в стене. Попросив шевалье Фредерика д’ Латур, осветить пламенем от свечи это место, вместе с совсем похудевшим за последние месяцы мессиром Тибо, подошла ближе и увидела мраморный саркофаг возле дальней стены.

- Святые ангелы, - крестное знамение приняла и вдруг поняла, насколько это место свято.

«- чьи это останки, отчего хочется преклонить колени и просить всевышнего отпустить все грехи, хочется умолять о прощении, надеясь на его защиту».

Мы словно паломники, устроившись на широких лавках с высокими спинками в совсем неопределённой части здания, действительно осознав, что соприкоснулись с таинством великим и необыкновенным, успокоив детей, ждали. Кто-то уединялся в молитве, а затем приняв от Марка сухой паёк, запивал его чистой колодезной водой.

Ожидание не было в тягость.

Мы будто пропали для всего мира, очищая свои души от обид и невысказанных слов; упрёков и отчаяния, принимая смирение, постигая мудрость сотворения всего сущего во вселенной.

Задремав, склонив голову на плечо кормилицы, не видела снов, а придя в себя лежавшей на низкой широкой лавке, укрытой чьим-то плащом, вдруг в полной мере осознала, что не хочу мести.

Исчезло желание досадить мужу, рожая его дитя в отместку так, чтобы он не знал, когда и как это произошло. Хотелось новой жизни, и главное, безоблачного счастья материнства.

Три дня превозмогая боль; собой пренебрегая,

Любить Христа учила нас святая. Она им отдала добро своё

И молвила, их приведя к Урбану: «Услышал Бог моление моё,

Дал мне три дня сносить тройную рану, И прежде чем дышать я перестану,

Их души в руки я тебе отдам: Мой дом да будет превращён во храм».

Мурашки бежали по спине, а слова из произведения Джеффри Чосера «Кентерберийские рассказы» вдруг бередили душу.

- Святая Цецилии, молю о благодати для нас с сестрой, мы выжили, несмотря ни на что, защити нас и не рождённых ещё младенцев… Позволь всем несчастным обрести покой, а тем, кто страдает, принять исцеление. Прошу тебя, святая покровительница, даруй нам сил, чтобы продолжать идти вперёд, не сломившись под тяжестью испытаний. Наполни наши дни светом и радостью, чтобы даже в трудные времена мы могли помнить о твоём безмерном благословении.