На миг всё застыло.

Десятки человек стояли в слепящем свете. Некоторые начали поднимать ладони кверху, и я успел подумать, что обойдётся даже без стрельбы.

Но тут кто-то заорал. Высоко, длинно, яростно. Будто даже завыл. И двор прорвало.

Все кинулись врассыпную. Кто куда. Часть бросилась к самим телегам, к стволам, которые лежали в дровах. Десяток-другой метнулся назад, в бараки, в чёрные двери, где, видать, было уже что-то припрятано. Оттуда захлопали первые выстрелы. Остальные просто побежали. В стороны, к забору, в проулки между пакгаузами, лишь бы прочь из света.

И тогда ударил наш мадсен.

Длинной очередью, наискось через двор. Со всех сторон, в несколько десятков стволов, забили винтовки. Заамурцы из оцепления, с крыш, из-за углов, из тёмных окон пакгаузов. Двор накрыло перекрёстным огнём.

Над головой цвиркнуло, ударило в кирпич за спиной, сыпануло крошкой за воротник.

Это была не схватка. Хунхузы падали, валились друг на друга, кто-то ещё бежал, кого-то отбрасывало пулей и крутило, кто-то полз к баракам. Световые ракеты показывали всё это абсолютно безжалостно.

За воротами ударила трёхдюймовка. Наверное, хунхузы, которые находились в бараке, проскочили туда. Грохот этого выстрела ударил на секунды по ушам так, что что другие выстрелы стали неслышными.

Потом в пулемете кончился магазин. Заамурец рванул пустой серп кверху, отбросил, потянулся за новым, и в эту секунду перед полураспахнутым окном появился хунхуз.

Здоровый, плечистый, куртка распахнута на голой груди. Руки в крови, похоже, пуля его зацепила, но не остановила. Может, под наркотиками и никакой боли не чувствует. Или просто состояние аффекта.

Он ударил по стеклу. Рама хрустнула, стекло брызнуло внутрь. В руке тесак. Широкий, в локоть длиной. Он не лез даже, а валился в окно, всем телом, чтоб рубить первое, что подвернётся.

И откуда ты такой взялся.

Думать было некогда. Рука сама подняла кольт, а палец нажал на спуск.

Грохнуло так, что в тесной конторе заложило уши сильнее, чем от пушечного выстрела. Из ствола плеснуло огнём. Кольт подбросило, отдача рванула кисть вверх.

Тяжеленная пуля сорок пятого калибра ударила хунхуза в грудь и отбросила. Он лежал под окном и больше не шевелился. Никакой опиум не поможет против такого калибра.

Снова застучал перезаряженный мадсен, продолжился винтовочный огонь. Теперь, похоже, в основном стреляли по бараку. Там спрятаться негде, тонкие доски ни от какой пули не защитят. Единственное, что не видно, кто где внутри.

Через несколько минут все закончилось.

Заамурцы пошли цепью, держа винтовки и револьверы. Полезли внутрь барака. Уже никто не стрелял. Уцелевших и сдавшихся вязали и сгоняли к стене. Принесли фонари, двор стал освещаться ими. Осветительные ракеты запускать перестали.