— Складно поешь, — кивнул Зуров. На него этот спектакль одного актера впечатления не произвел.

Жандарма привели быстро. Поездного, из тех, что ездят при воинских эшелонах для порядка. Синий двубортный мундир с красными кантами, фуражка с высоким околышем, на левом плече серебрился аксельбант. На поясе кобура с наганом. Немолодой, усы обвисли, лицо скучающее.

Сразу видно, что за годы службы насмотрелся всякого, и удивить его очень сложно.

— Что тут случилось? — спросил он.

Софья кинулась к нему со слезами и со своей историей про брата и страшного насильника. Жандарм слушал, переводя глаза с нее на меня, с меня на сидящего у столика «брата» девицы, который вроде как пришел в себя. Дослушал до самого конца. Лицо у него за все это время не дрогнуло ни единой черточкой.

— Сумочка ваша где, барышня?

Она запнулась на полуслове.

— При… при мне. А вам зачем?

— Дайте сюда.

Софья подняла ридикюль с дивана и прижала к груди обеими руками. Но кругом стояли люди, деваться было решительно некуда, и она, помедлив, отдала. Жандарм раскрыл сумочку, неторопливо порылся в ней толстыми пальцами и вытащил маленький аптечный флакон с бесцветной жидкостью. Вынул притертую пробку, поднес к носу, понюхал. Поморщился.

— Ага, — произнес он с удовольствием, как человек, нашедший именно то, что искал. — Сонные капли. Знакомая картина.

Он сунул флакон в карман, снял с пояса наручники и без единого лишнего слова защелкнул одно кольцо на тонком запястье Софьи, а второе на руке ее очухавшегося «братца». Тот заморгал, помотал башкой и забормотал про ошибку, про жалобу, про то, что они люди приличные и в суд подадут, но жандарм даже головы в его сторону не повернул.

Я кивнул на столик, где так и стояли бутылка коньяку и две серебряные дорожные рюмки.

— Тут вот еще. Коньяк она принесла, в него и подмешано. Я пить не стал. А она думала, я уснул, и полезла мне за деньгами. Тогда я ее за руку и перехватил.

Жандарм понюхал одну рюмку, кивнул, словно ничего иного и не ждал.

— Заберем. И рюмки, и бутылку. Все к делу пойдет. — Он обернулся в коридор. — Проводник, в каком купе этот молодец ехал?

Прибежал второй жандарм, помоложе, шустрый. Старший мотнул подбородком на скованную парочку.

— Где их вещи. В каком купе он?

Проводник, заикаясь, назвал номер. Бандит, выходило, ехал в дальнем купе того же вагона, и не один, с каким-то соседом.

Я достал из кармана браунинг и протянул жандарму рукоятью вперед.

— Это его. Он мне им в лицо тыкал.

Старший взял пистолет, оглядел со всех сторон, хмыкнул, заметив поднятый флажок.

— На предохранителе, — сказал он. — Так и не снял, болезный. Повезло вам, доктор. Бог, видать, бережет дураков и врачей.