Местный унтер взял дело в свои руки. Разбирался, похоже. С опытом. Наверное, работал раньше в сыскной полиции или в чем-то таком. Не просто ходил по полустанкам.

Он расстегнул ворот, сел к столу боком и начал диктовать.

— Пишите. Акт дознания. Сего числа, на станции Батраки Самаро-Златоустовской дороги, при следовании воинского эшелона номер… номер потом проставите… обнаружен труп нижнего чина, такой-то роты. Признаки насильственной смерти. Дальше с новой строки.

Перо у помощника скрипело, цеплялось за бумагу, брызгало. Он макал часто, писал старательным писарским почерком. Фон Зигель сидел рядом и время от времени пытался поправлять. Ни в каком деле не обойтись без нашего профессора. Обязан подсказать. Наверное, если у кого-то в поезде случится роман, он во время любовных занятий неведомым образом окажется рядом, будет критиковать и подсказывать.

— Про метод обнаружения отдельным пунктом, — сказал Назимов и обернулся ко мне. — Вадим Александрович, как это обозначить, чтоб по-научному.

— Пишите так, — сказал я. — Поскольку на влажном сукне следы крови неразличимы простым глазом, зауряд-врач Дмитриев применил физико-химический способ обнаружения. Освещение ультрафиолетовым светом, при котором кровяные пятна поглощают лучи и выделяются темными, и реактивную пробу с перекисью водорода. На шинели обвиняемого обнаружены обширные следы, давшие при пробе вскипание.

— Вскипание, — повторил помощник, дописывая.

Оно самое. Хорошее слово, ученое. Дарю, можешь использовать в разговорах с женой. «Дорогая, перестань вскипать из-за мелочей».

— Пергидроль на крови пенится, — сказал я. — В крови есть особое начало, фермент, он перекись разлагает, и идет кислород пузырями. Чистая химия. На простой воде или на грязи не вспенится, а на крови да. Так и пишите — реакция положительная.

Дальше пошло проще. Записали показания ротного про кошель, который принадлежал убитому, это подтвердили еще несколько человек. Записали, что обвиняемый от дачи показаний отказался и хранил молчание. Кошель пересчитали при всех, переписали до копейки, завернули обратно и приобщили к акту как вещественное доказательство. Туда же, отдельным узлом, отправилась шинель с темными пятнами на рукаве, которую сняли со связанного.

— Теперь все пусть подписывают, — сказал унтер.

Подписывали по очереди, передавая перо. Суворин расписался размашисто, одним росчерком. Назимов аккуратно, с титулом. Фон Зигель вывел свою фамилию готическими крючками, мелко. Я расписался под ними, скромно, зауряд-врач Дмитриев. Местный унтер приложил руку весьма коряво. Бумага обросла подписями, обрела солидность и вес.