Аня сразу сникла. Улыбка сползла с лица, плечи опустились, руки бессильно упали на колени.
— Ты только пришел… — Голос ее дрогнул.
— Знаю. — Я взял ее за руку, сжал пальцы. — Но в ближайшие дни будет очень много дел. Я постараюсь вырваться, но не обещаю. Если не получится — не обижайся.
Она молчала, глядя в пол. Расстроилась — явно, сильно. Я помедлил, чувствуя, как внутри поднимается что-то, что я редко себе позволял — сомнение. Потом спросил:
— А если позову тебя в другой город? Поедешь?
Она вскинула голову, глаза расширились. В них мелькнуло недоверие, смешанное с надеждой.
— В другой город? Куда?
— В Вязьму.
Аня замерла. Секунду смотрела на меня, не веря. Потом переспросила — тихо, будто боялась спугнуть:
— В Вязьму? Это же… это столица уезда. Там академия, дворцы, Маги Высших Кругов… Это не для таких, как мы. Мы же простые.
— Нет ничего невозможного, — ответил твердо.
Молчала она долго. Я видел, как в ее глазах проносятся мысли, сомнения, страхи. Потом она выдохнула:
— Я… мне надо с отцом посоветоваться.
— Конечно, — кивнул. — Думай. Решай. Но знай: если скажешь «да», я сделаю все, чтобы это случилось. Обещаю.
Она обняла меня на прощание — крепко, вцепившись пальцами в куртку. Уткнулась лицом в грудь, и я чувствовал, как она дрожит. Потом отпустила, отступила на шаг, и я вышел со склада, чувствуя спиной ее взгляд, прожигающий лопатки.
Шел быстрым шагом, прислушиваясь, привычно уже проверяя, нет ли слежки. Мешочек с травами в сумке жег бедро. Меня ждала встреча с Игорем.
Глава 20
В квартире зажег лампу, проверил топор, стоящий в углу, — на всякий случай.
Мешочек с травами достал, высыпал на стол. У меня было сорок три пучка изначально. Пять скормил Вирру, остальное — вот оно, лежит передо мной, светится слабым фиолетовым светом. Я разложил их, пересчитал еще раз, просто чтобы убедиться. Тридцать восемь штук.
Игорь просил один. Один, чтобы предъявить отцу и выиграть семейный конкурс.
Я собирался отдать три-четыре — и этого хватило бы с лихвой: отец Игоря точно оценил бы качество. А остальное планировал оставить себе. На эликсиры для ребят, на продажу, на черный день. На камень Духа, если повезет найти.
Но Игорь помог. Помог, когда я еще ничего ему не принес. Послал своих людей, поддержал Червина перед Роканиксами. Рискнул, влезая в чужие разборки прямо перед критическим моментом их семейного соревнования, когда, уверен, каждый рубль был на счету и братья следили друг за другом, как шакалы, потратил ресурсы, поставил на меня — без всяких гарантий.
Такое нельзя было просто отбросить. И от такого нельзя откупиться просто тремя пучками.