В пещере было тихо. Только капала где-то вода — мерно, ритмично, — и слышалось наше дыхание. Я прислонился спиной к стене, прикрыл глаза, но не спал: слушал, нюхал, чувствовал. Новое восприятие не отключалось, работало само, делая мир вокруг ярче, четче и опаснее.
Это было странно. Непривычно. Но не пугающе.
Вирр устроился рядом, положил голову мне на ногу. Дышал ровно, но я знал: не спит, тоже слушает, тоже чувствует меня теперь как-то иначе.
Рассвет пришел медленно, серым светом, просочившимся в пещеру сквозь узкий вход. Я поднялся, осторожно, чтобы не разбудить Вирра, но он уже открыл глаза и смотрел на меня.
Проверил повязку. Кровь остановилась, запеклась темной коркой, пропитав ткань насквозь. Рана саднила, дергала тупой болью, но терпеть было можно. Рука двигалась, пальцы сжимались — значит, сухожилия целы.
Вирр встал следом, встряхнулся всем телом. Выглядел он отлично: шерсть блестела, глаза горели янтарным огнем, движения стали четче, резче, пружинистее. Сила чувствовалась в каждом шаге, в каждом вздохе.
— Пошли, — сказал я, подбирая топор и рюкзак. Мешочек с травами на месте, тяжелый, плотный. — Домой пора. Там, кажется, война на носу.
Глава 19
Мы вышли из леса, когда солнце уже перевалило за полдень. Впереди, за полосой вырубки, поднимались деревянные стены Мильска. Знакомые, уже родные, даже несмотря на то, что я никогда не считал этот город домом. Просто место, где можно отдохнуть и подготовиться к следующему шагу.
Плечо ныло тупой, навязчивой болью. Повязка, которую я менял каждый день, стирая, снова пропиталась сукровицей, но крови уже не было. Только желтоватая липкая влага, которую не остановить никакой тканью.
Рана не заживала, хотя прошла неделя. Для Практика с моей регенерацией это было максимально странно. Такие травмы обычно затягивались за пару дней, оставляя после себя розовые шрамы. Здесь же — будто Кровь Духа просто игнорировала поврежденное место, обтекала его, не желая тратить энергию.
Я покрутил рукой, проверяя подвижность. Работала. Почти свободно, только при резких движениях простреливала болью до локтя, и пальцы слегка немели. Значит, жить было можно. Для боя сгодится.
Вирр остановился у кромки леса, глядя на меня. В его янтарных глазах читался вопрос: идем вместе?
— Иди, — сказал я, махнув рукой в сторону чащи. — Я скоро вернусь. Как утрясу дела — приду.
Он понял. Коротко вильнул хвостом и растворился в тени деревьев — даже ветки не шелохнулись. Бесшумный, быстрый, опасный.
Я поправил лямку рюкзака, перекинул топор поудобнее и зашагал к воротам.