Земля загудела под двумя с половиной сотнями ног. Гул этот шел снизу, через подошвы, через кости, отдавался в груди. Я бежал, чувствуя, как в груди разгорается белое пламя — привычно, послушно, заливая тело жаром. Как звериное чутье обостряет восприятие. Как мир вокруг замедляется, готовый к бою.
Топор в руках тянул привычной тяжестью. Тридцать килограммов стали и дерева сейчас станут продолжением моих рук.
Враг приближался. Расстояние таяло с каждым шагом. Сорок метров, тридцать, двадцать.
Пиковый с топором бежал прямо на меня, размахивая оружием, и в его глазах горела уверенность. Я улыбнулся и ускорился.
Глава 23
Бой закрутился вокруг нас с первых секунд. Два отряда столкнулись, и пространство сжалось до небольшого пятачка, вокруг которого каждый рубил каждого, с трудом разбирая своих и чужих. Воздух наполнился лязгом металла, хрипами и глухими ударами по телам.
Мы сошлись стремительно. Удар я нанес первым — размашисто, с плеча, вкладывая вес тела и инерцию движения. Он встретил мой топор своей секирой, лоб в лоб. Металл взвизгнул, высек искры, и я почувствовал, что мои руки дрогнули сильнее, чем его.
Чуть-чуть, на гран, но сильнее. И быстрее.
— Тяжелый, — выдохнул он сквозь зубы не столько мне, сколько себе.
И не стал дожидаться, пока приду в себя. Сразу рубанул в ответ — коротко, без замаха, целя в корпус. Я едва успел довернуть топор, принимая удар на древко. Отдача пробила в плечо, рука на миг онемела.
— Неплохо для мальчишки, — оскалился враг, и в этот момент я почувствовал это.
От его тела волной пошло что-то липкое, тягучее. Дух, направленный не на усиление удара, а на подавление противника. Техника. Она попыталась втереться в мои мышцы, сковать движения, замедлить реакцию.
На секунду стало трудно дышать. Будто грудь сдавило невидимыми ремнями, а руки налились свинцом. Я моргнул, пытаясь сбросить наваждение, и в тот же миг искра в груди полыхнула сама, без команды.
Белое пламя рвануло по жилам, встречая чужеродную энергию. Сопротивление длилось мгновение: липкая волна схлестнулась с белым огнем и схлопнулась, рассеялась, не оставив и следа. Часть ее, мелкие ошметки, искра даже втянула в себя, переварила, добавив крохи к своим запасам. Я моргнул, прогоняя остатки наваждения.
Мужик с секирой замер. Его лицо, искаженное боевым оскалом, дернулось в недоумении. Он явно ждал, что я сейчас обмякну, стану удобной мишенью. А я стоял прямо и дпже заносил топор для удара.
— Что за… — выдохнул он, уходя в глухую защиту.
В его голосе проскочило непонимание, смешанное с раздражением.