Он перевел дыхание, и я понял — сейчас будет главное. То, ради чего он сюда пришел, помимо благодарности.

— Теперь о плате. Я помню наше условие: ты называешь цену сам. — Он поднял руку, словно останавливая меня от возражений. — Но дай мне сначала предложить свой вариант. Послушай, а потом решишь.

Я кивнул, жестом показывая: говори.

— Я в курсе про Роканиксов, как ты уже понял. И знаю, разумеется, что за ними стоят Полозовы. Полозовы куда сильнее нас. У них есть маги Третьего и даже Четвертого Круга. Де-юре мы с ними равны — оба под Железными из Вязьмы. Статус волостного центра не дает Морозовску официальной власти над городами внутри волости. Но де-факто они могут отдавать и часто отдают приказы кланам вроде Топтыгиных, пока это не касается большой политики.

Я слушал внимательно, сопоставляя с тем, что уже знал от Червина. Информация ложилась в общую картину, делая ее объемнее.

— Из-за какой-то банды Полозовы не полезут в открытую войну, — продолжал Игорь. — Им это невыгодно — лишнее внимание, лишние риски. Но и Топтыгиным лезть в разборки с ними тоже не с руки. Поэтому те люди, которых я послал на подмогу Червину, не представились и задавали посланников Роканиксов просто своим присутствием. К сожалению, дойди дело до драки, они бы не смогли вмешаться, потому что тогда им бы пришлось раскрыть фирменные техники рода, и это могло стать поводом для скандала между нами и Полозовыми. — Он кивнул на травы. — Но теперь ситуация меняется.

Он подался вперед, локти на стол, взгляд в упор.

— Через два дня, тридцать первого, я выигрываю состязание. Это почти гарантированно. Получу от отца привилегии, доступ к ресурсам, право голоса в семейных советах. И тогда я окажу Червонной Руке такую помощь в войне с Роканиксами, на какую буду способен. — Он сделал паузу. — Людьми, деньгами, связями. Чем смогу. Это первая часть платы. За те травы, что я оставлю себе.

Я кивнул.

— А вторая часть платы, — Игорь выдержал паузу, глядя мне прямо в глаза, — будет за те травы, что я отдам отцу. Я организую для тебя официальное приглашение на вступительные экзамены в Императорскую академию Вязьмы. От лица рода Топтыгиных. И не простое, а особого класса.

— Что это значит? — спросил я, впервые услышав такой термин.

— Это значит, что, если поступишь, ты сможешь официально взять с собой людей. — Он говорил четко, разделяя слова. — Десять человек получат право учиться в низших группах академии. Там, конечно, не такой уровень преподавания, как на основных курсах, преподаватели реже появляются, больше самостоятельной работы. Но это все равно Императорская академия. Библиотеки, тренировочные залы, доступ к информации, связям — масштаб ресурсов несравним с тем, что есть в Мильске даже в нашей родовой академии.