— Ладно, — сказал он хрипловато, чуть надтреснутым голосом, — иди отдыхай. Завтра тяжелый день. Послезавтра — еще тяжелее.

Я поднялся. Подошел к двери, задержался на пороге. Обернулся.

— Иван Петрович.

— А?

— Спасибо. За все.

Он просто махнул рукой.

Я вышел. В коридоре прислушался к себе. Кольцо на пальце ощущалось непривычно — легкое, но ощутимое. Теплое.

В главном зале еще гудели, но я прошел через задний ход, минуя остатки гулянки. Пошел к себе.

* * *

Следующий день я провел на дворе «Косолапого мишки», гоняя себя до седьмого пота. Бой с Червиным показал, что даже с белым пламенем и звериным чутьем мне еще было куда расти. Роканиксы — не спарринг-партнер, там ошибка будет стоить жизни.

Таскал бревна. Сырые, тяжелые, они скользили в руках, норовя вырваться и приложить по ногам. Приседал с камнями, прижимая их к груди, — по пятьдесят приседаний, пока ноги не начинали дрожать мелкой дрожью. Отжимался на одной руке — здоровой, плечо все еще ныло под повязкой, и я старался его не тревожить лишний раз. Пот заливал глаза, смешивался с пылью, оставлял на лице грязные разводы.

Пилюли снова шли в дело регулярно. Уже не для того, чтобы ускорить прорыв Костей Духа, и не для сохранения выносливости, а чтобы подпитать звериный Дух.

С каждой пилюлей чутье обострялось на время, пока пилюля не растворится, мир становился ярче, детальнее, понятнее. Но главное — я чувствовал, как растет этот резерв.

Искра сжигала все лишние примеси в Духе и потому росла очень неспешно по сравнению с количеством энергии, что я ей скармливал. Но сгусток Духа Зверя принимал энергию из пилюль с жадностью, усваивая все без остатка, и не было похоже, что хоть когда-нибудь в ближайшем будущем этот процесс упрется в стену. Если так пойдет и дальше, через месяц-другой, может, он даст что-то большее, чем просто интуицию и усиление органов чувств.

В сумерках, когда небо налилось густой синевой и во дворе зажгли первые факелы, из трактира выскочил Пудов.

— Саша! — заорал он еще от двери, размахивая руками. — Тебя спрашивают!

Я кивнул, отставил камень, который как раз поднимал для очередного приседа, и вытер лицо рубахой. Зашел в трактир.

Внутри пахло пивом, жареным мясом и потом — обычный вечерний запах. За дальним столиком у стены — там же, где и в прошлый раз, — сидел посланник Игоря. Тот же, что и раньше. Увидев меня, он отложил книгу и молча протянул сложенный листок.

Я взял, развернул. Внутри было всего несколько слов без какой-либо подписи, написанных четким, размашистым почерком:

«Все прошло как надо. Завтра ждите подкрепления».