Степан на миг замер в шоке, глядя на обломок в руках. Этой секунды хватило, чтобы резко затормозить уже потерявший часть импульса замах и, подняв топор повыше, махнуть им в другую сторону, обрушив обух мужчине на висок.

Удар вышел не самым мощным, но скорости и веса хватило, чтобы проломить череп без каких-либо усилий. Тело рухнуло на землю, конвульсивно дергаясь.

За то, что полностью сосредоточился на Степане, я получил еще два удара. Один молот Алексея пришелся по ребрам сбоку, второй, слабее, — по уже травмированному плечу, которое я поднял, чтобы защитить голову.

И снова боль, и снова плечо выдержало и не сломалось, хотя рука повисла плетью — удар выбил сустав. Ребра треснули, причем далеко не одно, но тоже не сломались. Прочность, даруемая уровнем Костей Духа, было нельзя недооценивать. Будь Алексей на поздней стадии Сердца, у него бы вышло, но сейчас — нет.

Я приготовился к очередному удару, который пришлось бы наносить одной левой рукой, что с учетом веса топора было бы совершенно неблагодарным занятием. Развернулся к Алексею, уже заводя руку с топором за спину, чтобы замах получился помощнее.

Но он, увидев тело Степана и поняв за секунду, к чему все идет, вдруг замер. Ярость сменилась страхом, после чего он просто отшвырнул молоты в сторону. Они упали на землю, звякнув по камню.

— Сдаюсь! — выкрикнул он, поднимая руки. — Хватит!

Я нахмурился. Убивать безоружного, который сдался, было будто бы не слишком правильно. Но отпускать — тоже. Он пытался убить меня дважды.

Тут же вспомнил идею, крутившуюся в голове уже какое-то время. Что будет, если направить белое пламя в другого человека?

Я шагнул к Алексею. Он попятился, но не стал убегать, видимо решив, что раз он сдался, а я опустил топор, то ему ничего не грозит. Зря.

Поставив топор на землю и прислонив его к боку, я прижал к его груди освободившуюся ладонь левой руки и вытолкнул через нее пламя одним импульсом. Духовным зрением увидел, как сгусток белой энергии проник сквозь кожу и вонзился в пульсирующее скопление Духа в его груди.

Эффект был мгновенным. Белое пламя, встретившись с энергией Сердца, воспламенило ее. Внутри Алексея вспыхнул ослепительный свет.

Он закричал. Даже нет — завизжал, как свинья, которую режет плохой мясник. Его тело затряслось в судорогах. Он рухнул на колени, хватаясь за грудь, где теперь бушевал пожар, питаемый его собственной силой.

Смерив его изучающим взглядом, я развернулся обратно к трактиру. Вмешаться в бой он уже точно не сможет, а у меня еще были дела. Алексей остался позади, корчась на земле с хрипящим воем.