Вирр лежал в двух шагах от меня, положив морду на вытянутые лапы. Его янтарные глаза не отрывались от мяса, кончик хвоста иногда вздрагивал. Я протянул руку, почесал его за ухом — шерсть была жесткая, горячая от близости костра.

— Скоро, — сказал я негромко.

Вирр дернул ухом, но взгляда не отвел.

Я перевернул один из кусков, всматриваясь в поджаристую корочку. Мясо Зверя, убитого позавчера, — крепкий кабан на пике Вен. Хорошая добыча, но далеко не главная цель.

Я прикинул даты. Заканчивалось семнадцатое мая. Из Мильска я ушел двадцать четвертого апреля. Двадцать три дня.

Из них неделю сюда добирался, а остальное время, то есть еще две недели с хвостиком, прочесывал этот квадрат леса, отмеченный на карте Игоря. Обшарил каждый овраг, каждый заваленный буреломом распадок, заглядывал под корни, облазил все каверны, пещеры, глубокие расщелины, места под скальными козырьками, до которых мог добраться. Духовное зрение включал постоянно, до рези в глазах.

Пусто.

Я мысленно перебирал информацию от Игоря. Трава растет только в темных и сырых местах. Это объясняло, почему я ее до сих пор не нашел. Такие места даже с духовным зрением заметить непросто, если не подойти вплотную.

Но сроки поджимали. Я поставил себе границу — конец мая. Не только из-за Игоря. Роканиксы маячили на горизонте огромной угрозой. Если не успею вернуться и обеспечить банде поддержку Игоря, Червину придется туго. Но я в любом случае не мог пропустить этот конфликт и позволить им сражаться без меня.

Обратная дорога до Мильска — дней пять-шесть быстрым ходом. Неделя, чтобы с запасом. Значит, на поиски оставалось от силы дней пять-шесть. После этого нужно будет выдвигаться — даже с пустыми руками.

М-да…

Я снял с огня один из кусков, проверил пальцем — прожарился. Отломил половину, бросил Вирру. Он поймал мясо на лету, с хрустом сжал челюсти, заворчал довольно. Взял вторую половину себе, откусил. Мясо жестковатое, с привкусом дыма и дичи, но сытное. Дух внутри отозвался слабым, ровным теплом.

Вирр доел и снова уставился на оставшиеся куски. Я уже протянул руку, когда ухо уловило звук, не вписывавшийся в ночной шум.

Шаги.

Человеческие. Не звериные. Зверь ступает мягче, аккуратнее. Здесь же тяжелая, но осторожная поступь, с хрустом сухих веток под подошвами. Да и количество ног отличалось. Кто-то шел прямо на поляну — не таясь, но и не торопясь.

Я рывком поднялся. Вирр вскочил следом, шерсть на загривке встала дыбом, из пасти вырвался глухой, предупреждающий рык. Я положил руку ему на холку, успокаивая, и шагнул от костра, разворачиваясь к лесу. Духовное зрение включилось само, рефлекторно, раскрашивая лес в оттенки свечения.