Я выдержал паузу, прикидывая, что ей уже известно. Если она пришла искать Катерину, то девушка наверняка рассказала о встрече. Может, в деталях, может, в общих чертах. Но скрывать очевидное — значит вызвать еще больше подозрений.

— Девушка вышла к костру. Сказала, заблудилась. Посидела, поспала пару часов в моей палатке. Утром я ушел, оставил ее здесь, чтобы ее смогли найти.

Женщина шагнула еще раз. Четыре шага до меня. Я чуть сместил вес, готовясь.

— О чем говорили?

— Ни о чем. Она есть хотела, я дал мяса. Поспала. Ушла.

Еще шаг. Три шага. Теперь я видел ее лицо четче — тонкие морщины у глаз, плотно сжатые губы, никакой расслабленности.

— Как она выглядела?

— Высокая. В броне. С рапирой. Глаза разного цвета.

Женщина остановилась. На миг мне показалось, что она удовлетворена ответами — ровными, без запинок, без попыток скрыть очевидное. Но лицо оставалось каменным. Только в глазах что-то мелькнуло, какая-то тень.

— И все? — спросила она. — Больше ничего?

— А должно было?

Тишина повисла на пару секунд. Я слышал свое дыхание — ровное, несмотря на напряжение. Слышал, как ветер шевелит листву, как где-то далеко кричит ночная птица.

Женщина смотрела на меня в упор, и в ее взгляде медленно, но неумолимо закипала злость. Не та, горячая, которая бросает в драку очертя голову. Холодная, расчетливая — та, что опаснее.

— Последний вопрос, — сказала она. — Ты знаешь ее имя?

Я мог бы соврать. Сказать, что она не представлялась, что мы вообще не разговаривали толком. Имя — лишняя зацепка, лишний повод для подозрений. Но оно всплыло в голове само — Катерина Громова, — и я, чуть замешкавшись, ответил правду.

Потому что, казалось, не было смысла скрывать. Девушка назвалась сама, и если эта женщина — ее охрана, то уж этот-то ответ ее не впечатлит.

— Катерина Громова, — сказал я.

Глаза женщины вспыхнули. Буквально — я успел заметить, как в них блеснуло желтоватое свечение. Ее тело дернулось, и в то же мгновение рапира в руке окуталась потрескивающими желтыми разрядами.

Молнии взбежали по клинку, перекинулись на пальцы, запястье, плечо… Через секунду вся фигура женщины дрожала в светящемся коконе, от которого в воздухе запахло озоном и гарью.

Она рванула вперед, и воздух разрезал свист клинка.

Искра отозвалась мгновенно, едва я осознал, что она атакует. Белое пламя хлынуло по жилам, заполняя тело жаром, прочищая сознание до ледяной ясности. Никаких лишних мыслей — только дистанция, траектория, скорость.

Я рванул топор навстречу летящему клинку, не атакуя, но защищаясь.

Рапира, окутанная голубыми разрядами, ударила в широкое лезвие топора, и я почувствовал, как по рукояти пробежала вибрация — не только от удара, но и от чужой энергии, пытающейся проникнуть в меня через металл. Молнии скользнули по стали, лизнули пальцы, и белое пламя встало стеной, не пропустило. Только легкое покалывание, и все.