«Вторженец. Мясо. Смерть», — пронеслось в моей голове чужое, скрежещущее, словно трущиеся друг о друга камни, слово.

Спокойно, Ваше каменное Величество, — холодно и надменно ответил я, мгновенно выстраивая непробиваемый ментальный щит. —Мы не хотим войны. Нам нужно только немного топлива для моего корабля.

Она зарычала в моём сознании и попыталась раздавить мой разум, как назойливую мелкую муху. Но я больше не был уязвим для псионики. Я был техномантом. Идеальным симбиотом слабой плоти и безжалостного цифрового бога.

Я не стал защищаться. Я атаковал в ответ, развернув перед её мысленным взором одну-единственную, но очень яркую картинку. Показал ей «Рассветного Странника». Показал всю разрушительную, чудовищную мощь моего живого корабля. Показал, как наши плазменные батареи с орбиты превращают эту пыльную планету в выжженное, гладкое стекло, а её глубокое уютное гнездо — в бурлящее море кипящей лавы.

Матка дрогнула. Её гнев сменился страхом. Она почувствовала мой холодный расчёт. Я не блефовал, и древний разум прекрасно это понял.

Предлагаю сделку, — транслировал я ей, усиливая нажим. —Вы отдаёте нам свои зелёные кристаллы, а мой металлический пророк оставляет вашим послушным детям целую бочку своего чудесного масла. И мы уходим. Мир в обмен на ваше выживание. Честный бартер.

Напряжение повисло в ментальном эфире. Казалось, прошла целая вечность. А затем пришло неохотное согласие. Давление на мой мозг мгновенно исчезло.

Я открыл глаза, тяжело и хрипло дыша. По бледному лицу градом тёк холодный пот.

— Влад, я всё собрала! Контейнеры под завязку полные! — крикнула Кира, подбегая ко мне, звеня добычей.

— Гюнтер, сворачивай свою кулинарную секту! Мы уходим! Оставь им бочку отработки! — приказал я, направляясь к челноку.

— Но герр Капитан, я же ещё не дочитал им самую важную главу про идеальный соус бешамель! — возмутился дроид, всплеснув половником, однако послушно скинул с заднего крепления увесистую запасную бочку с отработкой.

Черви радостно застрекотали, жадно набрасываясь на металлическое угощение. Мы спешно отступали к нашему шаттлу под восторженное стрекотание тысячного роя, провожающего своего хромированного Мессию, который на прощание благословлял их половником.

Как только двери челнока с шипением захлопнулись за нашими спинами, мощные двигатели взревели, отрывая нас от враждебной поверхности Терры-К.

Я снял шлем, отбросил его в сторону и с искренним облегчением выдохнул, привалившись спиной к переборке. Но внезапно резкая, ослепляющая, пульсирующая боль пронзила виски. Я пошатнулся, застонал и тяжело осел на металлический пол, схватившись за голову обеими руками.