— Так сделай что-нибудь, консервная банка! — заорала Кира, уклоняясь от огромной металлической клешни погрузчика, которая со скрежетом вмяла обшивку стены в сантиметре от её головы.

— Ordnung muss sein! Порядок превыше всего! — гордо заявил Гюнтер.

Я услышал, как где-то в недрах корабля громко щёлкнули тумблеры. Робот-повар напрямую подключился к центральной энергетической сети «Рассветного Странника». В следующую секунду все лампы на корабле сошли с ума.

Начался настоящий стробоскопический ад. Свет вспыхивал и гас с невероятной, бешеной частотой. Резкие перепады освещения ударили по глазам, заставив меня зажмуриться. Но на Эфириалов это подействовало ещё хуже. Их плазменная структура не выдержала такого грубого нарушения энергетического резонанса.

Одержимые скафандры затряслись в конвульсиях. Зелёное свечение внутри них замигало в такт лампам, а затем с тихим хлопком погасло. Пустые костюмы безвольно рухнули на пол, словно тряпичные куклы с обрезанными ниточками.

Экзоскелет-погрузчик замер с поднятыми клешнями, издав протяжный скрип. Огромный сгусток плазмы вырвался из его кабины, пытаясь спастись бегством. Эфириалы были оглушены и дезориентированы.

— Кушать подано! — прошептал я, обращаясь к Левиафану.

Живой корабль не упустил свой шанс. Из стен прямо на глазах начали раскрываться пульсирующие био-узлы. Они заработали как мощные пылесосы, с жадным чавканьем всасывая в себя ошеломлённые сгустки плазмы. Корабль довольно замурлыкал на ментальном уровне, пополняя свои запасы халявной энергии.

Криптик тоже не растерялся. Пьяный от электричества зверёк ловко прыгал, хватая пастью самых мелких, не успевших сбежать Эфириалов. Он жадно глотал их, при этом громко урча.

Свет наконец-то перестал мигать. В рубке повисла тишина, нарушаемая лишь гудением двигателей и довольным урчанием Криптика, который растянулся на тёплом полу, поглаживая свой круглый светящийся живот.

Кира медленно сползла по стене, вытирая со лба пот. Лиандра убрала скальпели и облегчённо выдохнула. Я бросил разводной ключ на панель управления и устало потёр лицо.

— Напомните мне выписать Гюнтеру премию, — хмыкнул я, глядя на помятые скафандры.

— Обойдётся без премии. Пусть лучше научится готовить нормальный суп, а не эту бурду из машинного масла, — буркнула Кира, поднимаясь на ноги.

— Эй, мы живы, корабль цел, а наш питомец сыт. Я считаю, это абсолютная победа, — улыбнулся я, возвращаясь в кресло капитана.

Положил руки на штурвал, чувствуя, как внутри живого металла мерно бьётся сильное, сытое сердце моего корабля. Мы погружались всё глубже в газовый гигант, оставляя имперских ищеек далеко позади. Впереди нас ждала неизвестность, но сейчас это не имело никакого значения. Мы справились. В очередной раз.