Но здесь было приятнее.

Наверное, потому что впервые за долгое время я делал всё это для себя.

К тому моменту, когда солнце начало склоняться ниже, хижина всё ещё выглядела бедно, но уже не казалась местом, где человек рискует умереть исключительно от стыда.

Я вышел наружу, умылся в речке, сел на камень и впервые за день позволил себе просто посидеть.

Тишина.

Только вода, ветер и лес.

Хорошее место.

Если уж начинать путь бессмертного с чего-то, пусть это будет хотя бы тишина.

Я вернулся в хижину, переоделся в одежду слуги — от одного названия всё ещё мутило — и только тогда наконец развернул трактат.

Название было простым:

«Собирание Облачной Ци. Начальный трактат».

Я сам не заметил, как задержал дыхание. Не из благоговения. Скорее из опасения.

В глубине души я ждал подвоха.

Например, чего-нибудь классического: сначала тридцать страниц о милости Небес, потом восемь о почтении к патриархам секты, ещё двенадцать о правильном возжигании благовоний в сторону луны, и только в самом конце невнятный абзац о том, что вообще делать с Ци.

Но нет.

Я пролистал первые страницы и с облегчением понял, что трактат написан почти как инструкция.

Там объяснялось, что такое Ци, где культиватор должен сосредоточить внимание, как выровнять дыхание, в какой позе сидеть, как ощущать течение духовной энергии в теле и как не спутать её с обычным биением крови, жаром в мышцах или собственным воображением.

Нормальный, сухой, рабочий текст.

Я почти проникся к секте благодарностью.

Почти.

Потом вспомнил Управляющего Лу, и чувство прошло.

Но трактат всё равно оказался хорош. Я прочёл его дважды. Первый раз — чтобы понять общий смысл. Второй — медленно, разбирая каждую строку.

Инструкция была достаточно простой.

Сесть в устойчивую позу. Успокоить дыхание. Собрать сознание в нижнем даньтяне — благо в трактате было описано, что это и где находится. Ощутить Ци не как мысль, а как движение мира вокруг и внутри. Позволить ей коснуться себя, пройти сквозь тело и задержаться там, где её можно собрать.

На бумаге всё выглядело разумно.

Я сел на пол, выровнял спину, закрыл глаза и начал следовать трактату.

Сначала ничего не происходило.

Потом тоже ничего.

Потом у меня затекли ноги.

Потом зачесался нос.

Потом я обнаружил, что уже минут десять думаю не о Ци, а о том, достаточно ли крепко подпер крышу у северной стены.

Пришлось начинать заново.

Я снова выровнял дыхание. Снова сосредоточился. Снова попытался представить, что мир вокруг — не просто воздух, ветер и вечерняя прохлада, а нечто более плотное, тонкое, текучее. Что за видимой тканью мира действительно есть энергия, которой дышат горы, реки, деревья и люди.