— Ты хоть понимаешь, что из-за тебя теперь происходит в моей жизни? — спросил он сквозь зубы.

Я предпочёл бы сказать, что не понимаю и понимать не хочу. Но вежливость иногда спасает дольше, чем честность.

Сейчас он всего на один уровень старше меня. Поэтому мне нет причин пресмыкаться перед ним.

— Не имею ни малейшего понятия. — честно сказал я.

Лу усмехнулся так, что лучше бы уж ударил сразу.

— Да ты мне всё сломал, крысёныш.

Я промолчал. Люди вроде Лу часто сами охотно рассказывают, чем именно их задели. Главное — не мешать.

Он и не заставил себя ждать.

— Ты посмел перейти дорогу Фан Цзюню. Потом спрятался в пагоде. А когда он не смог добраться до тебя, пришёл ко мне.

Вот как.

Я, конечно, не переходил Фан Цзюню дорогу. Он сам на меня наступил, а потом удивился, что у дороги оказались зубы. Но Лу сейчас явно не нуждался в уточнениях. Ему нужен был виноватый. Фан Цзюнь был слишком высоко. Я — достаточно низко.

Удобная арифметика.

— Из-за тебя меня вышвырнули с должности, — продолжил Лу, подходя ещё ближе. — Из-за тебя мне пришлось объясняться, как последнему вору. А ведь я тебя даже не трогал. Просто дал тебе жить так, как живут все безродные шавки.

Я едва удержался от усмешки.

Вот в этом и была вся суть таких людей. Они искренне не видят проблемы в том, что ломают чужую жизнь по привычке. Для них проблема начинается только тогда, когда кто-то выше вдруг спрашивает: а какого чёрта?

— Управляющий Лу, — сказал я ровно, — Мне жаль, что у тебя возникли неприятности. Но я в них не виноват.

— Не виноват? — он рассмеялся. — Не виноват?

— Если Фан Цзюнь давит на тебя, разумнее разбираться с ним, а не со мной.

Я сказал самое очевидное в мире.

И, конечно, именно это ему было не нужно.

Ци вокруг Лу дёрнулась.

— Если бы ты не полез к Фан Цзюню, ничего бы не случилось, — процедил он. — Если бы ты просто сдох где-нибудь под забором, как тебе и положено, у меня бы не отняли всё.

Его лицо исказилось.

— Я убью тебя, Мин Хао. Своими руками!

После таких слов разговор обычно заканчивается. Дальше остаются либо чудеса, либо трупы. На чудеса я давно не рассчитывал.

Я шагнул назад.

Лу ударил первым.

Не кулаком — техникой.

С его ладони сорвался сероватый порыв, узкий и быстрый, как лезвие. Я едва успел уйти в сторону. Воздух свистнул у плеча, а за моей спиной сухо треснул молодой ствол дерева.

Я посмотрел на разрезанную кору и окончательно понял: он не пугает. Он действительно хочет меня убить.

— Твою мать, — выдохнул я и сорвался с места.

Сейчас нужно было бежать.

Не потому, что я считал себя трусом. Просто я не хотел убивать.