Меня душила ярость. В висках стучала барабанная дробь.

— Ты из-за этого? — еще раз показал поляку табакерку. — Ладно! Держи!

Подкинул её в сторону от него. За борт. И жадный Моровецкий не удержался. Инстинкты, инерция. Бросился за бриллиантовым дымом, пытаясь поймать и роняя на палубу кофель-нагель. Вот уже уперся в планшир. Вот уже наполовину склонился над морем. Я подскочил, схватил его за ноги, вышвырнул за борт.

— Сергей Иосифович, простите! — крикнул капитану, быстро забираясь на фок-мачту.

Уже закричали «человек за бортом». Бросились вылавливать матроса. Я внимания не обращал на всю эту кутерьму. Уже был наверху и пролезал в «собачью дыр». Уже стоял на коленях над телом Бахадура.

— Бахадур! Друг! — позвал его.

Он молчал. Мне стало страшно. Наклонился, прижался к нему, пытаясь услышать биение сердца. Ничего.

— Бахадур! Ты чего? — я начал ощупывать его.

Рука прошлась по голове. Что-то мокрое, липкое. Я приблизил ладонь к лицу. Кровь. Полились слёзы.

— Бахадур, прости! Прости меня, дурака, скотину! Что же я Тамаре скажу⁈

На палубе установилась полная тишина. Матросы убежали на корму спускать шлюпку. Я выл.

Мои руки лежали на груди Бахадура. Показалось, что под ними качнулась грудь алжирца. Я опустил голову, задержав дыхание и вопли. В следующую секунду опять начал вопить. Смесь восторга и ругани. Этот прощелыга наблюдал за моими страданиями, приоткрыв один глаз в хитром и насмешливом прищуре!

— Ах ты…!

Тут Бахадур не удержался. Рассмеялся.

— Он тебя не убил! Я тебя убью! Паразит! Я тут чуть не сдох! Думал, потерял тебя! Плачу над тобой! А ты все это время прикидывался! Наслаждался! Бахадур! Собака! — я крепко прижал его к себе. — Друг мой! Как я рад!

Бахадур кряхтел. Похлопал меня по спине.

— Что?

Он показал на голову и закатил глаза.

— Сильно ударил?

— Очень! Сознание потерял!

— Это ничего. Главное, живой!

— Да.

— Как же он к тебе подкрался так незаметно?

— По ним соскользнул! — Бахадур указал на тросы, идущие к фок-марсу от грот-мачты. — Как молния! Я ничего не успел!

— Хватку потерял! — рассмеялся я.

— Не ожидал! — оправдывался алжирец.

— И давно ты за мной наблюдал?

— Как ты плакал, видел! — показал бывший пират. — Ты теперь в моих руках!

— Вы там еще долго будете миловаться? — раздался окрик Скарятина.

Посмотрели вниз. Скарятин в окружении толпы офицеров и матросов, освещенной боевым фонарем, сурово смотрел на нас.

— Сергей Иосифович, еще раз простите! И помогите, пожалуйста. Друга надо спустить вниз. По голове ему эта польская сволочь знатно приложилась. Наверное, сотрясение мозга!