Глава 25
Двести человек замерли с бокалами в руках, наблюдая за падением колосса.
Эдуард Вениаминович Клюев, ещё минуту назад был бывший хозяином жизни, повелителем тендеров и грозой санаториев, теперь напоминал сдувшийся воздушный шар.
Майор Волков стоял над ним, небрежно опираясь рукой о спинку стула губернатора. В этой позе было столько спокойного превосходства, что даже мне, стоящей в стороне, захотелось встать по стойке смирно.
— Садись, Эдик, — мягко, почти ласково произнёс Саша. — В ногах правды нет. Да и не держат они тебя, я смотрю. Коленки дрожат? Это бывает.
Клюев рухнул на стул. Его лицо пошло красными пятнами, губы тряслись.
— Вы… вы не имеете права! — прохрипел он, пытаясь нащупать остатки былого величия. — Я звоню в Москву! Я звоню министру! Вы знаете, кто я? Я неприкосновенный! Это провокация!
Он судорожно шарил по карманам, пытаясь достать телефон. Его толстые пальцы скользили по ткани пиджака.
Саша вздохнул, как усталый учитель, глядящий на нашкодившего первоклассника.
— Звони, Эдуард Вениаминович. Звони. Только боюсь, абонент временно недоступен. Или занят тем, что даёт показания на тебя же.
Клюев замер с телефоном в руке.
— Что?
Саша наклонился к самому его уху. Я стояла достаточно близко, чтобы слышать этот тихий шёпот, но чёткий, как удар молотка судьи.
— Счета на Кипре, Эдик. Вчера вечером они были заморожены по запросу Интерпола. А твоя помощница, Верочка… Очаровательная женщина, кстати. Она очень расстроилась, когда узнала, что ты оформил на неё фирму-однодневку без её ведома. И знаешь, что? Она оказалась очень разговорчивой. Особенно про тот тендер на строительство дорог, которые существуют только на бумаге.
Глаза Клюева расширились до размеров блюдец. Из «барина» он на глазах превращался в мокрую, жалкую курицу. Весь его лоск и пафос испарились. Я смотрела на это и чувствовала, как в голове складывается пазл.
Лес. Поездка за продуктами. Остановка на «перекур». Странные разговоры Михаила по телефону.
«Нужно решить вопрос… Жестко… Инструмент…»
Боже мой. Я-то, наивная дурочка, начитавшаяся детективов, накрутила в своей голове такое, и дрожала потом от страха в стоге сена, думая, что «концы в воду» — это про трупы в озере.
А он… Решил рубануть, но сделал это деликатно, чтобы щепки никого не задели.
Я перевела взгляд на Мишу. Он стоял рядом со мной, скрестив руки на груди, и с лёгкой, едва заметной усмешкой наблюдал за финалом этой пьесы.
Пока я выбирала мраморную говядину с лупой, он сдавал коррупционера с потрохами своим друзьям, федералам, координируя операцию захвата. Пока я паниковала из-за отсутствия обоняния, он готовил ловушку, в которую Клюев сам же и залез, устроив этот пир во время чумы.