Я фыркнула, поправляя воротник пальто, но улыбаюсь искренне.
— Веди, Сусанин, — сказала я. — Только учти, если мы будем умирать от голода, я тебя съем первым. Ты, кажется, питательный.
Машина нырнула в снежный тоннель дороги, увозя нас в темноту карельской ночи. А позади, в теплом и уютном санатории, закипал гнев маленького человека с большой властью, и я знала, эта поездка нам просто так с рук не сойдет.
Глава 19
Мы ехали по ночной трассе уже час. За окном проносились черные силуэты елей, похожие на армию энтов, идущую на войну. В салоне было очень холодно. Казалось, если я сейчас выдохну, воздух кристаллизуется и упадет на резиновый коврик ледяной крошкой.
Я плотнее запахнула своё пальто из итальянского кашемира. Красивое, безумно дорогое и абсолютно бесполезное в условиях карельской зимы. Мои пальцы в кожаных перчатках уже потеряли чувствительность.
— Холодно? — спросил Михаил, не отрывая взгляда от дороги.
Он сидел расслабленно, одной рукой придерживая руль, а локтем другой опираясь на дверь. В своём свитере грубой вязки ему, кажется, было вообще всё равно, что минус двадцать, что плюс тридцать.
— Что ты, — простучала я зубами, стараясь сохранить остатки достоинства. — Свежо. Бодрит и прекрасно тонизирует кожу.
Михаил хмыкнул и потянулся к приборной панели, щелкнув каким-то тумблером, который выглядел так, будто его сняли с кабины истребителя времён Второй мировой.
— Печка в этом звере работает по принципу моего характера, — пояснил он. — Разогревается долго. Зато потом жарит так, что хоть веники запаривай. Потерпи минут пятнадцать. Или могу предложить альтернативу.
— Какую? — с надеждой спросила я.
— Можем спеть. Говорят, от страха и смеха становится теплее.
— Только не это, — простонала я. — Я лучше замерзну и сохраню свой музыкальный слух в первозданном виде для потомков.
— Зря. У меня богатый репертуар. От «Владимирского централа» до «Арии».
— Господи, Лебедев, ты ходячая энциклопедия стереотипов. Медведь, лес, шансон. Тебе только балалайки не хватает и водки в бардачке.
Он улыбнулся. В свете приборной панели его профиль казался резким, грубым, но… странно притягательным.
— Водки нет. Я за рулём. А балалайка не влезает, тут у меня набор для выживания в зомби-апокалипсисе.
Через двадцать минут, когда мои зубы уже выбивали чечётку, достойную финала шоу талантов, впереди показались огни Петрозаводска. Наконец-то цивилизация. Фонари, вывески, люди, которые не пытаются тебя заставить их развлекать или заморозить.
Михаил резко свернул на парковку перед большим ангаром с неоновой вывеской «Охота. Рыбалка. Экстрим».