— Марина? — позвал он тихо. — Всё хорошо? Кто звонит?
В трубке ждал ответа человек, предлагающий мне весь мир на блюдечке с голубой каёмочкой.
А передо мной стоял мужчина, который вчера готов был ради меня сесть в тюрьму, который научил меня чувствовать вкус жизни и с которым я провела лучшую ночь в своей жизни.
— Марина Владимировна? — поторопил голос в трубке. — Вы ещё здесь?
Я посмотрела на Михаила и перевела взгляд на телефон. Это был самый жестокий выбор, который мне когда-либо приходилось делать.
Глава 26
В трубке висела тишина. Аркадий Новиков, или его правая рука, или сам Господь Бог от ресторации, это уже не имело значения ждал ответа.
Ресторан на восемьдесят пятом этаже башни «Федерация». Стеклянные стены, вид на игрушечный город, средний чек размером с пенсию моей мамы и кухня, оборудованная так, что на ней можно собирать космические шаттлы. Это был мой Эверест. То, к чему я шла, терпя самодуров-владельцев, воруя секреты соусов у шефов-алкоголиков и отказывая себе во всём, что нормальные люди называют «жизнью».
Я посмотрела на Михаила.
Он всё ещё стоял в дверях с тарелками в руках. Пар от горячих оладий поднимался вверх, смешиваясь с солнечным лучом. Он видел моё лицо и видел, как я побледнела, как сжалась рука на телефоне.
Михаил был умным мужиком, мой Таёжный медведь. Ему не нужно было объяснять, кто звонит и что мне предлагают. Он всё понял по моему растерянному взгляду женщины, перед которой распахнули дверь в золотую клетку.
Михаил медленно подошёл к кровати и поставил тарелки на тумбочку. Оладьи пахли ванилью и мёдом.
Он присел на корточки передо мной, оказавшись на одном уровне с моими глазами. Я сидела, кутаясь в его футболку, с телефоном у уха, в котором московский голос продолжал перечислять бонусы: «…полный соцпакет, стажировки в Париже, личный водитель…»
Михаил накрыл мою свободную руку своей ладонью.
— Марин, — тихо сказал он. Его голос был спокойным, но я слышала в нём сталь. Ту самую, которая держала меня, когда я падала. — Не бойся. Чтобы там ни было, мы и с этим справимся.
Эти слова ударили меня сильнее, чем предложение миллионного контракта.
«Мы справимся».
Не«ты справишься», как говорил мне бывший муж, лёжа на диване. Не«разберись сама, ты же сильная», как говорили родители.
«Мы», — застряло у меня в голове.
Всю жизнь я была одиноким воином в белом кителе. Я билась за свежесть продуктов, за дисциплину, за звёзды, за признание. Я построила вокруг себя крепость из нержавейки и холода, чтобы никто не мог меня ранить. Я привыкла, что каждый день как на войне. С поставщиками, с персоналом, с чиновниками вроде Клюева.