Я взбивала белки венчиком так яростно, что миска нагрелась.
— Передай ему, Люся, — улыбнулась я, не прекращая взбивать, — что, если он не найдет вакууматор, я найду способ приготовить его самого. В собственном соку. Медленно. При температуре пятьдесят пять градусов.
Люся посмотрела на меня с благоговейным ужасом и попятилась к двери.
— Так и передам… Ой, а пахнет-то как… Не нашими котлетами…
— Это запах победы, Люся. Иди накрывай на стол.
Я вылила пышную белковую массу на сковороду. Омлет поднялся, как ядерный гриб, только желтый и аппетитный.
Пусть кричит. Пусть ругается. Но я получу свою кухню. Или разнесу этот санаторий по кирпичику, чтобы построить его заново. И начну я с фундамента, на котором написано: «Никакого майонеза».
Глава 5
— Это называется «сервис», Люся, а не «раздача корма», — я краем глаза заглянула в зал и вернула официантку назад, на кухню. — И с этого момента мы работаем по системе чеков.
Люся нервно моргнула. Её глаза, густо подведённые голубыми тенями, выражали священный ужас пополам с непониманием. Рядом с ней переминалась с ноги на ногу посудомойка тётя Валя, существо бесплотное и тихое, как тень отца Гамлета.
— Марина Владимировна, — робко начала Люся, теребя край кружевного фартука. — Какие чеки? У нас кассовый аппарат ещё при Брежневе сломался. Мы в тетрадку пишем: «Иванов, 5 стол, компот».
— Тетрадка — это атавизм, — отрезала я. — Это пещерный век. Мы переходим на цифровую систему мышления. Даже если у нас нет цифры.
Я развернулась к белой доске на магнитах, которую нашла в подсобке и размашисто написала:
ЗАКОН №1: ТИШИНА В ЭФИРЕ.
— Что это значит? — я обвела взглядом своё маленькое, перепуганное войско. — Это значит, что вы не орёте на всю кухню: «Зинка, давай котлету, мужик жрать хочет!». Это запрещено. Это разрушает атмосферу на кухне и как следствие, структуру блюда. Вы пишете заказ на бумажке. Вешаете его на рейку. Я готовлю и отдаю. Вы молча забираете. Ясно?
В кухне повисла тишина. Слышно было только, как капает вода из крана, отбивая ритм моей мигрени.
— Рейку? — переспросила тётя Валя шёпотом. — Это которой деда Митя крапиву бил?
Я набрала в грудь воздуха, чтобы объяснить концепцию профессионального «pass line», но тут дверь кухни распахнулась.
Хруст. Громкий, сочный, наглый хруст.
В проёме стоял Михаил. В одной руке он держал ящик с инструментами, а в другой — огромное зелёное яблоко, от которого он только что откусил кусок, способный убить лошадь.
— Физкульт-привет, — прочавкал он, ничуть не смущаясь. — Провожу плановый обход стратегических объектов. Как тут у вас? Боевой дух на высоте? Окопы вырыты?