И самое ужасное было то, что они, кажется, начинали смотреться вместе вполне органично.
— Люся! — крикнула я в зал. — Неси кофе! Двойной! И валерьянку!
А про себя подумала:«Если он тронет мою косметичку, я завакуумирую его ключи от машины. Вместе с машиной».
Война переходила в стадию партизанской. И мне это начинало нравиться.
Глава 13
На кухне санатория по-прежнему шло соревнование двух цивилизаций. Если бы нас сейчас снимал канал Discovery, диктор бы с придыханием рассказывал о столкновении нано технологий с первобытной мощью палеолита.
Я стояла в своей «Холодной зоне». Тишина, нарушаемая лишь гудением моего любимого прибора, мы с вакууматором всё-таки подружились. Передо мной лежали три идеально круглых крекера из льняной муки. В правой руке я держала пинцет.
Моя задача была проста и невыполнима для простого смертного: установить на верхушку мусса из козьего сыра микро-листочек кислицы. Под углом ровно в сорок пять градусов. Чтобы он символизировал росток жизни, пробивающийся сквозь снег.
Я задержала дыхание. Сердце тоже замерло. Рука двигалась с плавностью манипулятора МКС, стыкующего грузовой корабль.
— Вдох… — прошептала я сама себе. — Выдох… Касание.
Листочек встал идеально. Ну просто шедевр. Время приготовления трёх штук: двенадцать минут.
БАМ!
Звук был такой, словно рядом упал метеорит. Мой пинцет дрогнул, но я, закаленная годами стресса, устояла.
Я медленно повернула голову направо, через красную линию.
В «Тёплой зоне» царил кровавый хаос. Михаил, одетый в заляпанный чем-то бурым фартук, я очень надеялась, что это томатная паста, но знала, что нет, стоял над огромной деревянной колодой. В руке он сжимал мясницкий топор. Настоящий. Тяжёлый. Таким можно рубить просеки в тайге или вскрывать танки.
На колоде лежала нога лося. Огромная, жилистая, с торчащей костью.
— Ха! — выдохнул Михаил и опустил топор.
ХРЯСЬ!
Кость разлетелась с влажным хрустом. Осколки полетели шрапнелью, один кусок шлепнулся прямо на мой стол, в сантиметре от «Дыхания тундры».
— Михаил! — я схватила пульверизатор со спиртом и пшикнула в сторону агрессора. — Вы нарушаете санитарный периметр! У нас тут ювелирная работа, а вы устроили скотобойню!
— У нас тут обед, Марина, — прорычал он, смахивая пот со лба. — Лесник лося подогнал. Бартер за починку снегохода. Свежатина! Ещё вчера бегал, радовался жизни, а сегодня он рагу по-таёжному.
Он сгрёб гигантские куски мяса руками и швырнул их в чугунный чан, который уже шипел маслом, как грешник на сковороде.
— Десять минут, — констатировал он, глядя на настенные часы. — Лось разделан, лук порублен, морковь, та самая, сладкая, уже закинута. Через два часа будет полведра сытной, горячей еды. А у вас что?