— Боюсь, что спартанским воинам это будет безразлично… — сорвалось с языка Пандоры. Она осеклась и закусила губу.

Но вопреки ее опасениям Аспасия понимающе кивнула:

— Я поговорю с Периклом.

Пандора запротестовала:

— Ох, нет! Я не это имела в виду! Защищать Афины — великая честь! А Алексиус не трус! Он будет отважно сражаться за наш полис!

— Не сомневаюсь… — тихо улыбнулась Аспасия. — Но все же уверена, что в Афинах для такого талантливого юноши найдется много важных дел.

— Спасибо, — прошептала Пандора и опустила взгляд.

3

Наконец этот бесконечно долгий день подошел к концу. Отдав последние распоряжения, Перикл вышел из стратегиона. Но, прежде чем отправиться домой, следовало сделать еще кое-что…

Этот путь дался ему очень тяжело. Чтобы сделать очередной шаг, приходилось прикладывать усилие, и вовсе не потому, что дорога поднималась в гору. Сзади, неодобрительно фыркая, вышагивал слуга. Помощник уже догадался, куда они направляются. Перикл погрузился в раздумья. Странно… О нем идет слава самого мудрого и справедливого предводителя афинян. Тысячи людей выполняют его приказы, прислушиваются к его советам, учатся у него… Он умеет увлечь, вдохновить, воодушевить на подвиги и свершения любого человека… почти любого.

Стратег замер перед дверью, тяжело вздохнул и постучал. Хмурый привратник безмолвно открыл калитку и впустил его. Из андрона доносились обрывки дрянной музыки, смех и пьяные выкрики. Перикл невольно поморщился и шагнул во двор. Вдоль стен здесь были аккуратно выставлены в ряд шесть больших круглых щитов. Похоже, сегодня гуляки не собирались расходиться по домам.

Пир был в самом разгаре. Двое юношей, взявшись за руки, неуклюже подпрыгивали, по очереди задирая колени, безуспешно пытаясь попасть в такт расстроенной кифары. Они с трудом держались на ногах.

Остальные подбадривали танцоров хлопками и криками:

— Хой! Хой! Хой!

На одном большом клине между Ксанфиппом и его приятелем, нарочито ухмыляясь, сидела миловидная розовощекая гетера. На ее обнаженной груди висела гирлянда сушеных смокв. Она отрывала от нее плоды и по очереди скармливала инжир своим соседям.

Когда Перикл зашел в андрон, по залу прокатилась волна робости и смущения. Смех прекратился. Гости стали неловко укутывать свои полуобнаженные тела. Но музыка не смолкла.

Увидев отца, Ксанфипп скривился, словно проглотил горькую маслину. Его приятели разом как-то подобрались, поскромнели и постарались придать своим лицам серьезное выражение.

Ксанфипп с усилием вытащил ногу из-под хихикнувшей девушки и, пошатываясь, подошел к отцу.