— Что тебе нужно? — спросил он заплетающимся языком.
Перикл не выдержал:
— Всемогущий Зевс! Ты с ума сошел! Что вы тут устроили? Завтра в бой! Как вы будете держать оружие?
Ксанфипп поморщился и икнул:
— Руками! — и икнул снова. — Зачем ты пришел? Учить нас, как держать щит и копье? Как-нибудь без тебя разберемся! Тебе твоя милетская сучка родила щенка, вот его и учи! А меня оставь в покое!
Перикл побагровел. Ладони сжались в кулаки. На плечи ему успокаивающе легли руки слуги.
Тот торопливо зашептал стратегу на ухо:
— Пойдем, господин… Оставь его. Тут уже ничего не сделать…
Перикл стиснул зубы, резко развернулся и торопливо пошел прочь, слыша несущийся вслед смех. Голова гудела от гнева и какой-то тяжелой заскорузлой боли.
Как же так вышло? Почему из милых толстощеких малышей вырастают пьяницы, транжиры и глупцы? Или это его вина? Когда столько сил уходит на заботу об отечестве, времени на детей не остается… Но ведь все это делалось ради них, ради их будущего… Можно ли было сделать иначе? Что же превыше — семья или благо государства? Возможно ли совместить счастливую семью и служение отечеству? Быть может, это задача обоих родителей? Легко, конечно, обвинить его бывшую жену, Телезиппу, в том, какими выросли сыновья… Но что если бы их матерью стала Аспасия… Он очень надеялся, что их сын, Перикл младший, вырастет другим, более уважаемым и достойным человеком. Впрочем, милетка не может быть матерью афинского гражданина… Так что Перикл младший никогда не сможет повторить его путь…
Перикл невольно задумался, что стало бы, если б Телезиппа была похожа на несостоявшуюся невестку Алкивиада. Следовало признать, за последние дни эта Пандора сделала для города больше, чем иные пританы…
Какой была бы его семья, если в молодости не отец выбрал бы ему жену по знатности и богатству, а он сам выбирал бы по уму, доброте и, главное, по любви?..
Что ж… любопытно будет взглянуть на детей Пандоры. Может, у нее получится воспитать достойных граждан, если, конечно, она сумеет теперь выйти замуж…
…
Когда Перикл пришел домой, там его уже ждал стратег Формион. О боги! Сколько можно… Они ведь все уже обсудили десять раз…
Перикл почтительно поприветствовал гостя и поцеловал Аспасию, вышедшую встретить его.
Формион сразу поделился с ним своим беспокойством:
— Я говорил это в Совете, но повторю еще раз. Мы знаем, что вчера вся беотийская конница ушла к Лавриону, а отряд спартанских гоплитов и пельтастов отправился в сторону Марафона. Решили пограбить наши земли… Конечно, это существенно ослабит пелопоннесцев в завтрашней битве, но беотийская конница очень быстра. Что если это ловушка, чтобы выманить нас? Это большие силы: не менее двух тысяч всадников и тысяча гоплитов, да еще легкая пехота… Если в разгар битвы они незаметно подойдут и ударят с тыла, нам несдобровать.