Взяв факел, стражник подошел к куче сваленных на землю щитов и, немного порывшись, с натугой вытащил тяжелый гоплон, увенчанный по центру большой красной лямбдой.

— Такой пойдет? — озабоченно спросил он у Перикла.

Тот кивнул.

— И дай ей и меч. Пусть у нее будет хоть какое-то оружие.

Стражник недоуменно хмыкнул, положил щит возле навострившего уши осла. И повернулся к другой куче, куда были свалены копья и мечи. Пока он искал оружие, другой стражник, повинуясь приказу стратега, поднял щит и, немного поколебавшись, привязал его к спине осла.

Наконец все было готово. Заскрипели тяжелые ворота. Девушка, подпоясанная ножнами с коротким мечом, взяла веревку и шагнула вперед, увлекая за собой осла, на спине которого сидел крепко связанный по рукам и ногам Брасид.

3

Желтая луна выглянула из-за туч, заливая землю холодно-мертвенным светом. Вдали стих гомон пытающегося уснуть города: пронзительный плач, резкие приказы, переклич часовых. Дорога петляла среди мраморных стел, надгробий и саркофагов внешнего керамика, и в остывшем свете луны порой казалось, что вдоль дороги встают мертвецы, сжимая в руках неведомое, но страшное оружие. Зловещую могильную тишину нарушал лишь пронзительный треск цикад и редкое уханье совы, беззвучно скользившей в потоках прохладного ночного ветра.

Неожиданно девушка остановилась и повернулась к Брасиду. Взялась за рукоять меча и с трудом вытащила застрявший в ножнах клинок. Ее глаза блестели в таинственном лунном свете. Она замерла перед спартанским лохагосом, словно приноравливаясь, куда нанести удар. Брасид молча следил за девушкой.

— Прости за то, что стражники наговорили тебе. Я знаю, ты не хочешь предстать перед своими людьми в таком виде, — сказала она наконец. — Если ты поклянешься не причинять мне вреда, я развяжу тебя.

Брасид не мигая смотрел ей в глаза и молчал.

Она вздохнула:

— Помоги мне, пожалуйста. Я лишь хочу помочь одному человеку… И тебе…

Брасид молчал. Девушка колебалась. Она зачем-то огляделась, посмотрела в сторону растворившихся в темноте Дипилонских ворот и наконец решилась.

— Моя жизнь все равно сейчас ничего не стоит… — сказала она обреченно и коснулась лезвием стягивающих Брасида пут.

Еще мгновение, и горячая кровь хлынула в онемевшие ладони Брасида. Его пальцы ожили. Руки, ноги, все тело пронзило уколами тысячи обжигающих игл. Он сполз со спины послушно замершего осла и рухнул на землю. Ноги не слушались.

— Ты в порядке? — испугалась девушка. Бросила меч и присела на корточки возле Брасида, озабоченно коснувшись его плеча.

Он даже не успел ничего сообразить — его руки жили своей жизнью. Мелькнули тяжелые ладони, и он ощутил в своих пальцах ее тонкую, нежную шею. Под большим пальцем лихорадочно пульсировала аорта, вторя ударам перепуганного сердца. Девушка вскрикнула и замерла, словно пойманная голубка. Еще мгновение Брасид пытался осознать случившееся. Краткий миг отделял его руки от рокового движения, должного оборвать ее жизнь. Еще миг — и он понял, что она не может сделать вдох.