Воины бесшумно вылезали из палаток. В сторону отхожего места уже тянулась вереница молчаливых и хмурых солдат. Не было слышно привычных пошловатых шуточек и перебранки.

Базилевс с шумом втянул утреннюю прохладу, смешанную с дымом костров и запахом горелой каши. Голова была тяжелой и ватной. Нужно поспать. Хотя бы чуть-чуть. Но тут его внимание привлекла необычная суета. Будто кто-то проник в лагерь через ворота со стороны Афин и теперь медленно двигался, лавируя между многочисленными палатками. Воины вдали загалдели. Все новые и новые лица выглядывали из палаток. Это было странно.

Из шатра верховного жреца вылез Агис. Архидам поселил его туда подальше от лишних глаз. За Агисом показался и сам жрец, тоже привлеченный этой суетой.

— Что это? — спросил прорицатель.

— Ты же у нас видишь будущее! Неужели боги не сказали тебе? — Агис с усмешкой взглянул на Прокла.

Тот насупился и замолчал.

Наконец из-за ближнего круга палаток показалась необычная пара. Огромный спартанский гоплит, несущий на спине гоплон, и хрупкая девушка в голубом пеплосе. Архидам прищурился, вглядываясь в знакомую коренастую фигуру. Да ведь это Брасид! Хвала богам! Басилевс готов был броситься навстречу лохагосу, но что-то все-таки его остановило. Странное выражение на лице Брасида и эта непонятная девушка… На мгновение он решил, что Брасид сумел убежать от афинян, а девушка… ну, наверное, пленница, захваченная по пути. Но Архидам тут же отбросил эту догадку. Наконец он понял, что смутило его: на поясе у девушки висел меч… Это выглядело нелепо и дико…

Басилевс нахмурился и повернулся к Агису:

— Закрой лицо! — коротко приказал он и посмотрел на гостей.

Скользнув взглядом по собравшимся, девушка отыскала Архидама и почтительно склонилась перед ним:

— Во имя олимпийских богов, взываю о твоей защите и покровительстве, царь!

Архидам кивнул:

— Лакедемон чтит священные законы и обычаи. Посол… — басилевс осекся, подыскивая правильные слова, — посланка… посланец… всегда получит защиту и неприкосновенность. Как твое имя?

— Я Пандора, дочь Тофона из рода Филиадов, дема Лакиады.

— Из дома Мельтиадов? — невольно уточнил Архидам.

— Да, — коротко ответила девушка, но в ее голосе послышалась плохо скрываемая гордость.

Архидам покосился на Агиса и заметил его утвердительный кивок.

— Но я не афинский посол, царь, — девушка опустила глаза. — Я пришла к тебе как одинокая и несчастная женщина, молящая пощадить своего возлюбленного. Как царь Приам просил Ахилла вернуть славного Гектора…

— Просишь выдать тебе чье-то тело? — спросил стоящий подле Архидама жрец.