Пандора побледнела и закрыла глаза:
— Да. Если он погиб… Я хочу оплакать его тело. Но я тешу себя надеждой, что он жив и находится в вашем плену.
Архидам скривился: число пленных после вчерашнего не превышало и двух дюжин. Агис сделал шаг к царю и что-то шепнул. Басилевс удивленно поднял брови, но в следующий миг его лицо прояснилось. По крайней мере, теперь многое становилось понятным, за исключением того, что ему не доложили о таком ценном пленнике.
Он повернулся к помощнику:
— Неужели Алкивиад, сын прославленного Клиния, у нас в плену? Почему я ничего не знал?
Пандора нахмурилась и с подозрением взглянула на завернувшегося с головой в плащ Агиса. Наконец по ее лицу скользнула презрительная усмешка, но она тут же одернула себя и почтительно склонила голову:
— Нет. Я молю тебя о другом человеке…
…
Брасид неподвижно застыл рядом с Пандорой, стараясь не смотреть на своих боевых товарищей. Он испытывал жгучий стыд, смешанный с тревогой. Вся эта ситуация была настолько странной, что ему чудился какой-то подвох. Когда он услышал имя Алкивиада, то вздрогнул. Это объясняло всё: и озабоченность Перикла, и переживания девушки, и само это безумное предприятие. Но это так же означало, что шансы его обмена на столь важного пленника стали совсем призрачны. Что же остается? Вернуться в Афины? Он содрогнулся и сжал кулаки.
Однако Пандора назвала совсем другое имя. Брасид почувствовал облегчение и даже неподобающий для спартанского воина интерес. Ради кого эта девушка решилась на столь отчаянный шаг? Похоже, этот вопрос интересовал не только его. Вокруг собралось множество воинов, с любопытством глазеющих на эту сцену. Они тихо перешептывались и посмеивались. До Брасида долетали обрывки пошловатых намеков. Все с нетерпением ждали, когда приведут пленника.
Наконец, сквозь плотные ряды солдат, внутрь круга протиснулась пара стражников, ведущих связанного юношу. Брасид уставился на него и испытал какое-то странное, ревнивое разочарование. Нет… Совсем не так он представлял себе этого афинского «Гектора». Вместо статного и сильного воина с горящими глазами он увидел какого-то рохлю, да к тому же еще и варвара. Варвара! Что он вообще делал в афинском войске? Неужели эта прекрасная афинянка всерьез готова была рискнуть честью и жизнью ради него?
Вздох разочарования прокатился по толпе. Архидам тоже выглядел растерянным. Он неуверенно переглянулся с Агисом, потом посмотрел на жреца. На их лицах явно читалось ожидание какого-то подвоха.
Пленник, увидев Пандору, окаменел. Его глаза испуганно расширились. Всем телом он подался вперед, словно хотел обнять девушку. А она радостно вскрикнула и зажала рот ладонями. На ее глазах показались слезы.