Наконец Леша решил разорвать тишину:

— А помнишь, ты говорила про другое пророчество?

— Да… — Пандора отвела взгляд.

— Ты можешь сказать, что предрекли твоей маме?

Девушка устало коснулась ладонями висков:

— Мне кажется, тебе не стоит это знать…

Глаза Алексея округлились от удивления:

— Разве пророчество касается меня?

— Да… В каком-то смысле… Но, поверь, тебе лучше остаться в неведении… По крайней мере, пока…

— Хорошо… — Леша растерянно кивнул.

В молчании они подошли к дому Пандоры. Алексей озабоченно покосился на калитку:

— Думаю, мне лучше не заходить сегодня?

Девушка кивнула:

— Да… Позволь, я сама поговорю с отцом. Постараюсь объяснить ему… — она вздохнула.

— Конечно. Я понимаю… — Леша коснулся ее ладони и как можно увереннее улыбнулся. — Самое страшное позади!

— Надеюсь… — Прошептала Пандора и толкнула дверь.

3

Завидев Пандору, Ифигения охнула и запричитала:

— Всемогущие боги! Госпожа! Милая моя! Что же это такое? Как? На кого?.. — ключница с трудом подыскивала слова.

Слуги обступили Пандору. Охали, ахали, робко дотрагивались до края ее пеплоса, словно желая убедиться, что это действительно их хозяйка, а не бесплотный дух, вырвавшийся из Аида. Щенок прыгал возле ее ног, заливаясь веселым лаем. Иола неловко топталась в отдалении, держа на руках одну из своих дочерей. Она хотел подойти к Пандоре, но не могла протолкнуться свозь окруживших девушку слуг. Дом словно ожил после долгого тяжелого сна.

Но вот во двор вышел отец, и всех сдуло, словно порывом сурового Борея. Даже всегда шумные и непоседливые дети Иолы затихли и спрятались в отведенную им спальню.

Тофон медленно подошел к дочери. Пандора бросилась к нему, но он холодно отстранился.

— Отец… — умоляюще произнесла девушка.

Тофон не мигая смотрел на нее, не произнося ни слова.

— Отец… прошу тебя… Пойми, я должна была… — говорила Пандора, глотая слезы.

— Ты провела с ним прошлую ночь, а теперь и вовсе ушла из дома?!

Девушка опустила голову.

— Прости, отец! Но ты же знаешь, как это важно!

— Что важно? Быть подстилкой никчемного лгуна?!

— Ты же сам поверил ему! Ты же знаешь, что может случиться!

— Я знаю другое… Чтобы спасти наш город, тебе не обязательно опускаться до подобного… Вспомни честь нашего рода! Вспомни свою мать! Сейчас я рад, что она не дожила до такого позора!

— Как ты можешь говорить так?!

— А как ты можешь так поступать со мной и со всеми нами?

Пандору трясло от боли и стыда. Она чувствовала, понимала, что делает дурно, но поступить иначе было выше ее сил.

Отец долго смотрел на нее, но Пандора никак не могла понять, что он хочет услышать.