Каждый мир даст свои переживания и своё освобождение. Но оно тем больнее, чем сильнее привязки: в мире Ётунхейма нельзя лгать и приукрашивать свою историю, в мире Хельхейма нельзя держаться за свои страсти и чувства – каждый мир проведёт через свои испытания, чтобы процесс освобождения свершился; нельзя, чтобы в мир Нифельхейма вошло искажённое понимание прожитой жизни, нужно вынести чистое знание, чистый первопринцип себя и своего бога, так в мирах Нифеля можно соединиться с ним, со своей изначальной силой. То, что забыто, должно быть вспомнено, то, что болело, должно перестать болеть.
Бог Бальдр, попав вместе со слепым братом в чертоги богини Хель, окунулся в такой мир, который является полностью антагонистичным привычно упорядоченному Асгарду. Если Асгард концентрировал у себя всё самое сильное и победоносное (с точки зрения принципов порядка Одина), то у Хель, в противовес, собиралось всё самое негодное. Бальдр, как Будда, с рождения видел только всё самое лучшее и, не имея возможность сравнивать, не имел и алгоритмов распознавания, что есть лучшее, а что худшее. В мире богини Хель у него появляется возможность познакомиться с тем, что он не знал никогда – с совершёнными ошибками, с другими прожитыми судьбами, с такими историями, которые эйнхерии не рассказывают. Это новый опыт, и будет Бальдр его постигать совместно со своим братом Хёдом – объём их знаний должен быть равным.
Брат Бальдра Хермод нашёл его в палатах Хель бледного и сосредоточенного. Когда-то весёлый и радостный бог, беспечный балагур, в своём новом доме серьёзно и по-взрослому разговаривал с Хермодом. Даже всемогущим богам нужно пройти путь смертного, чтобы стать действительно богом, а не только называться им. Индивидуальная история бога Бальдра начинается в момент его смерти. У него не было личной истории, и в мир Ётунхейма могла лечь только память о его смерти, но там не было памяти о жизни. Поэтому, попав в чертоги к владычице Хель, он и брат его Хёд в мире мёртвых должны были познать мир живых – во всех проявлениях и формах жизни.
Пока он находился в чертогах Асгарда, пока он был любим и обласкан своей матерью богиней Фригг, у него не было ничего, что он мог бы назвать по-настоящему своим. Бальдр, как бог Добра, должен был стать богом Света, но сделать это, как выясняется, для него оказалось возможным только оторвавшись от всего, что его защищало, любило и оберегало, то есть умерев. Бальдр и Хёд выйдут из мира Хель только изменёнными, преобразившимися, повзрослевшими и помудревшими. Вместе с ними те же уроки будет проходить и богиня Нанна[78] , супруга Бальдра: верность тоже должна становиться мудрой и опытной. В мире Хель богине Нанне, наверное, пришлось труднее всего. Можно быть верной, когда любишь. Но ведь любовь – это чувство, а в мире Хель чувства пропадают – как остаться верной? Значит, должно быть ещё что-то, что не растворяется в хаосе, что невозможно описать любовно-романтической историей, должно быть что-то большее, чем чувство. Сможет ли Нанна остаться верной, ничего не чувствуя к объекту своей верности? И это будет личное испытание для неё – в мире Хель есть возможность пройти и через это.